Category: религия

puzzleExists

Колыбельная

Hungerik dayn ketsele

Фильм Алексея Федорченко и Натальи Мещаниновой «Война Анны» взял несколько главных российских призов как лучшая кинокартина 2018 года. Сюжет, по описаниям, многообещающий: война глазами маленькой еврейской девочки, прячущейся от смерти в камине бывшей школы, превращенной оккупантами в комендатуру. Мы посмотрели его несколько дней назад и были разочарованы. Как справедливо отметила жена, получилось некое подобие «Робинзона Крузо» – то есть скучная хроника выживания (только не на острове, а в камине, в коридорах, на лестницах, на чердаке пустующего здания). Хроника, имеющая весьма отдаленную связь с войной и Катастрофой.

Пожалуй, единственный действительно адекватный заявленной теме момент, появляется во время финальных титров, когда звучит трогательная идишская колыбельная, написанная в начале 20-х годов поэтом и композитором Мордехаем Гебиртигом. Гебиртиг жил в Кракове, писал песенки для трех своих дочерей и был застрелен нацистами в 1942 году в возрасте 65 лет. А исполняет эту песенку человек по имени Даниэль Кемпин, интересный сам по себе.

Вообразите родившегося в 1964 году в Висбадене немца (и не просто немца, но еще и ревностного католика, сына церковного музыканта), который внезапно обнаруживает, что его бабушка по материнской линии – еврейка, крестившаяся в нацистские 30-е годы из понятных соображений. И вот в ревностном немце-католике начинают вдруг прорастать еврейские корни, и в какой-то момент ему хочется получить более глубокие знания по этому предмету. А куда ревностный немец-католик идет получать углубленные знания? Конечно, в университет.

Ха-ха. Коготку увязнуть – всей птичке пропасть. Прав был Рихард Вагнер (да сотрутся ноты мерзавца): даже капля еврейской крови способна отравить арийскую нордическую стойкость.

Годы, проведенные на отделении иудаизма Франкфуртского университета имени антисемита Йоханана Вульфа Гёте, приводят Даниэля к выводу, что он-таки ошибся. Нет, не в интересе к иудаизму, а в источнике углубления знаний. И Кемпин едет в Иерусалим, надевает кипу и поступает в йешиву. Вдобавок к Талмуду и ивриту он изучает еще и идиш. И вот он результат: с середины 80-х годов бывший немец, бывший католик, а ныне – трудящийся еврейского духа Даниэль Кемпин, в союзе с кипой и гитарой назло Гёте и Вагнеру разъезжает по белу свету с концертами еврейской музыки.



Вот ссылка на его превосходное исполнение:

https://encyclopedia.ushmm.org/content/en/song/your-kitten-is-hungry

А ниже – мой перевод колыбельной Hungerik dayn ketsele (Твоя кошечка голодна). Текст очень простенький, как и положено такому жанру.

Мордехай Гебиртиг (הי"ד), Hungerik dayn ketsele

Спи, моя доченька ро́дная,
спящему голод – не кнут…
Все тут, хоть тоже голодные,
терпят и мам не зовут.
Мама не плачет, не жалится –
есть ведь подушка и кров.
Утром проснёшься, красавица,
к запаху свежих хлебов.
Ой-лю-лю-лю, лю-лю, лю-лю,
Как же тебя я люблю…

Что ж ты так плачешь обиженно,
что ж ты так мучишь меня?
Глянь, твоя кошечка рыжая
тоже не ела два дня.
Слышишь, мурлычет тихонечко:
«Мяу, я тоже терплю,
я голодна больше донечки,
только не плачу, а сплю».
Ой-лю-лю-лю, лю-лю, лю-лю,
Как же тебя я люблю…

Спи, моя бедная крошечка,
сон унесёт от беды…
Кукла твоя понарошечку
спит и не просит еды.
Спит и не плачет отчаянно,
тихо лежит в темноте…
В мире не сыщешь печальнее
мамы голодных детей.
Ой-лю-лю-лю, лю-лю, лю-лю,
Как же тебя я люблю…
puzzleExists

Про огурцы

Навеяло дискуссией о непозволительно низком качестве израильских огурцов и прочих отвратительных изъянах сионистской язвы на лице просвещенного человечества.

Текст прилагаемой песни в замечательном исполнении Амира Бенаюна (музыка Дафны Эйлат) был написан Леей Гольдберг в 1951 году, то есть в самый тяжелый период голодного десятилетия (1949-1959), известного в израильской историографии под именем "ткуфат hацена".
Collapse )
puzzleExists

По тому же шаблону

"Новая" напечатала газетную (то есть сокращенную примерно вчетверо) версию моей рецензии на книгу Бенциона Нетаниягу об истоках испанской инквизиции. К сожалению, по не известным мне причинам и эта укороченная заметка отредактирована не слишком удачным образом. Поэтому вместо того чтобы просто дать ссылку, приходится помещать здесь оригинал. Впрочем, ссылка тоже может пригодиться: интересующиеся могут теперь сравнить и сделать выводы относительно смещенных акцентов и опущенных редактурой мест. Небезынтересно в смысле современного газетоведения.

Алекс Тарн
По тому же шаблону

Фундаментальная монография Бенциона Нетаниягу «Истоки инквизиции в Испании XV века», переведенная на русский с английского оригинала (пер. Даниэль Фрадкин) и изданная при поддержке Российского еврейского конгресса, предлагает новый взгляд на истоки Испанской инквизиции, учрежденной в конце XV века королями Изабеллой и Фердинандом. Многие полагают, что это печально прославившееся жестокостью учреждение было создано как сугубо религиозная институция, преследовавшая еретиков: в основном (по крайней мере, поначалу) – притворно крестившихся иудеев, именуемых еще «тайными евреями».
Collapse )
puzzleExists

На смерть тусовщика

Квартирный вопрос вечно всё портит. В известном романе – людей, в Израиле – их отношение к газетному «специалисту», который с поразительно безапелляционной уверенностью писал в начале 90-х о том, в чем разбирался весьма поверхностно. В чем именно специализировался этот специалист, понять трудно и сейчас. Некрологи именуют его «блоггером», «автором и участником проектов», «консультантом» и прочими безразмерными, годными на любую голову словами – вплоть до совсем уже устрашающего по потенциалу пустопорожней бессмыслицы «Евангелиста».
Collapse )
puzzleExists

Покорность

Вышедший год тому назад новый роман Мишеля Уэльбека «Покорность» сразу окрестили антиутопией; кто-то даже сравнил его с эпохальным «1984» Джорджа Оруэлла. Это, на мой взгляд, явное преувеличение: у Оруэлла совсем иной масштаб обобщений, иная глубина мысли. В «Покорности» всё попроще, а многое так и вовсе хорошо узнаваемо: те же набившие оскомину экзистенциалистские перепевы на тему одиночества и никчемности человеческого бытия, то же постылое копание в собственной душе, сведенной до размеров даже не канавы, а мисочки с уличной грязью, та же унылая порнография в описаниях половых актов (любовь как феномен духовной связи уже давно не является предметом рассмотрения для птенцов сартро-камюшного гнезда – что, в общем, неудивительно: поди вмести эту тонкую и чистую материю в вышеупомянутую мисочку), тот же повышенный интерес к чревоугодию – за неимением никаких других более-менее устойчивых интересов. Короче, тошно, бабоньки. Как, собственно, и предупреждал все тот же Жан-Поль Сартр в своем почти одноименном творении.
Collapse )
puzzleExists

Имя гения

Умер Умберто Эко – очередной кумир леволиберальных интеллектуалов, безоговорочно назначенный ими в великие писатели. Его первый роман «Имя розы» (1980) был и в самом деле хорош. Идея самоценности Знака (как вообще, так и в высшей его форме – письменном языке) отнюдь не нова – особенно, для профессора современной семиотики, которым Эко служил в свободное от литературы время. «Роза» как предмет реального мира и «роза» как слово (то есть «имя розы») – принципиально разные вещи. Второе сотворено человеком – в отличие от первого. Как соотносятся две эти сущности? В чем смысл этой пары? Зачем она?
Collapse )
puzzleExists

Последняя молитва Шимшона

Последняя молитва Шимшона в разных вариантах положена на музыку - одно из популярных хасидских исполнений в последнее время часто показывается по всем каналам израильского телевидения.
У меня же получилось нечто бардовское, что тоже, вероятно, имеет право на (не)самостоятельное существование.

Последняя молитва Шимшона

Вспомни меня, всемогущий Бог,
налей мои мышцы силой…
Ослеплён и унижен, в толпе врагов
я стою на краю могилы.

О, вспомни меня в этот страшный час,
в чуждом храме чужой столицы!
За один хотя бы вырванный глаз
разреши отплатить сторицей.

Этот глаз был жаден до жизни, Бог,
и другой тоже скромным не был.
Если б я вернуть их на место мог,
может, чаще смотрел бы в небо.

Но теперь-то чего уж… абы… кабы…
Дай мне силы, Властитель чуда!
Подведи меня, мальчик, туда, где столбы…
И беги поскорей отсюда…
puzzleExists

Письма из будущего

Не знаю, каким образом эта короткая цепочка безответных писем оказалась в моем Inbox. Времена изменились: когда-то в море бросали бутылку с запиской, сейчас запускают программного робота, который раскидывает послание по десяткам тысяч случайных адресов. Сомневаюсь также, что эти две странички пришли из будущего: нынче ведь много любителей ставить дату, что называется, «от балды». Но и изменять что-либо по своему усмотрению мне тоже не хотелось бы. В общем, за что купил, за то и продаю. Читайте, кому интересно.
Collapse )
puzzleExists

Война Гога и Магога

В ситуации, когда террор не зреет в неких потайных эзотерических подпольных ячейках, а вскармливается всей средой обитания, то есть всем коллективом, понятие «коллективное наказание» теряет свой укоризненный оттенок. Если семья прославляет сынка-убийцу, нужно наказывать всю семью. Если всенародные опросы демонстрируют повальную поддержку террора, нужно наказывать весь народ. Если под знаком той или иной религии раз за разом совершаются немыслимые преступления, а соответствующие религиозные авторитеты не просто отказываются выступить с недвусмысленным осуждением, но сплошь и рядом поддерживают преступников, нужно запрещать всю эту религию.

С исламским террором не будет покончено, пока политики Запада не осознают эти простые истины, пока не перестанут обращать внимание на вопли левой сволочи, опекающей исламских душегубов под видом защиты человеческих свобод, пока не начнут претворяться в действие элементарные меры по обороне человеческой цивилизации от нашествия людоедской орды. Враг должен быть назван врагом, война – войной. Мечети – на замок. Ислам – под запрет. Те, кто продолжат исповедовать эту человеконенавистническую религию, должны немедленно высылаться в страны ислама.
Collapse )
puzzleExists

Невтерпеж

Сижу я это вчера в тишине, и вдруг заходит Самуил Яковлевич.
А, говорит, вы тоже телевизор выключили? Ну да, говорю. Невтерпеж потому как в такие дни телевизор смотреть. Вижу – а он листок в руке комкает. Самуил Яковлевич, говорю, опять? Кивает – грустно так. Опять, говорит.
А он, чтоб вы знали, когда невтерпеж, всегда берется заново 66-й сонет переводить. Ну ладно, говорю, давайте сюда. Посмотрим, что вы там напереводили на этот раз.

Нажал на «оff». Мне видеть невтерпёж,
Как мой премьер лепечет оправданья,
Над истиной глумящуюся ложь,
Ничтожество в святейшем одеянье.

И мертвяка, который «вечно жив»,
Как мертвяки совейского народа,
И несогласных, взятых на ножи,
И «левый марш» фашистского извода.

И правоту, что мерзостью слывет,
И мерзость в маске мудрого терпенья,
И откровения зажатый рот,
И бал убийц под нобелевской сенью.

Всё гадостно, вы правы, братаны.
Но, к счастью, нет у нас другой страны.

Почему, говорю, к счастью, Самуил Яковлевич? Ну как же, говорит. В такие, говорит, моменты, жутко хочется свалить куда подальше от этого дерьмомаразма. Вот что, говорю, Самуил Яковлевич, пойдемте-ка на балкон. И выходим мы, значит, на балкон. А там – великолепная Самария. Оливковые рощи, холмы и чреватое очень нужным дождиком небо. И чудный воздух, какой бывает только здесь, в Стране.
Ну как? - говорю. Вы правы, говорит. Нет другой, и не надо. Пойду исправлю конец. Бросьте, говорю, Самуил Яковлевич, оставьте как есть. Исправите в следующий раз, когда снова невтерпеж станет. Это ведь у нас частое явление, не так ли?