Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

foto

Лукуллов пир

До сих пор нередко приходится слышать дичайшие (с точки зрения соответствия фактам) утверждения о том, что «методы политического насилия» применяются в Израиле исключительно т.н. «правым лагерем». Те, кто произносят это, предпочитают начисто забывать о братоубийственных «Сезонах» (Большом и Малом), о расстрелянной «Альталене», о кровавом навете по следам убийства Арлозорова, о гистадрутовских фашистах, дубинками разгонявших собрания сторонников Жаботинского, о «Тайном Кибуце», о гнусном предательстве НИЛИ и о других, менее громких «подвигах» левого террора.

Кто-то скажет, что вышеперечисленные случаи – отнюдь не террор, а всего лишь насильственная форма законной политической борьбы и что под «классическим террором» следует понимать исключительно индивидуальные покушения, типа действий Игаля Амира или Йоны Аврушми. Что ж, даже если принять эту сомнительную точку зрения, то и тут левым принадлежит несомненное лидерство. Самое первое в современной истории Эрец-Исраэль политическое убийство еврея руками евреев было совершено 30 июня 1924 года, когда по приказу Хаганы (и непосредственно Рахели Яннаит, жены будущего Президента Израиля Ицхака Бен-Цви) был застрелен на выходе из синагоги некто Исраэль де-Хаан, связанный с антисионистскими кругами иерусалимских ультраортодоксов.

Но сейчас я расскажу вам о другом преступлении левого террора, которое почти наверняка прошло мимо вашего внимания. Почему мимо? Уж не потому ли, что жертва террористов занимала незначительный пост в политической иерархии? Нет, это вряд ли могло бы считаться оправданием. К примеру, невинно убиенный шалом-ахшавник Эмиль Гринцвайг был очень мелкой сошкой, а вот поди ж ты – поминается всякий раз, когда заходит речь о «еврейском терроре». Что уж говорить о такой крупной сошке, как премьер-министр! Это и не сошка даже, а целый комбайн с ежегодными двухнедельными камланиями на площадях и спец-уроками по ударной промывке невинных детских мозгов в каждой израильской школе.

Конечно, премьер – это вам не мелкий функционер крошечной левацкой группировки «Шалом-Ахшав». Это, как ни крути, всенародный масштаб. Окей, ладно. Но что, если взять немножечко пониже – совсем чуток, оставаясь на том же всенародном уровне? Если жертва террора – не премьер, а, скажем, министр транспорта? Это ведь тоже всенародно, не так ли? Ну, пусть не комбайн, но уж никак не сошка, а ничуть не меньше трактора (или, учитывая специфику министерства, автобуса). Отчего бы и его не почтить памятными митингами и кампаниями-камланиями – пусть и не двухнедельными, а, скажем, двухдневными? Отчего бы и ему не посвятить несколько пафосных слов перед школьным классом – всего несколько словечек, а не целый урок? Отчего бы не заклеймить последними словами его убийцу, который если не умер в тюрьме после бессрочного заключения в одиночной камере, то наверняка еще сидит там и по сей день? Отчего? Масштаб-то сопоставимый…

Отчего? Ответ прост: оттого что в случае с министром транспорта террористы принадлежали к левому лагерю, а жертва – к правому. Точка, конец объяснения.

Но – обо всем по порядку. Жил да был некий Амос Кейнан (урожденный Левин) – воспитанник крайне левой сталинистско-фашистской организации «Хашомер Хацаир», убежденный коммуняка, соци и яростный антиклерикал, автор постоянной колонки в газете «Гаарец». Судя по одному из своих журналистских псевдонимов (Лукулл), Амос любил пожрать, причем по-римски, то есть выблевывая предыдущие блюда ради последующих. Возможно, поэтому период строжайшей экономии (ткуфат ха-цена), введенный правительством Израиля в первое десятилетие существования государства, ударил по Кейнану больше, чем по другим.

Впрочем, любые запреты можно стерпеть, коль скоро они касаются всех. Но как быть несчастному Лукуллу, когда он вдруг обнаруживает, что отдано предпочтение кому-то другому – и хуже того: не просто «другому», а ненавистному иудею с кипой на голове? Именно так было воспринято Кейнаном распоряжение тогдашнего министра транспорта Давида Цви Пинкаса об ограничении – в целях экономии бензина – поездок частного автотранспорта пятью днями в неделю. Пинкас представлял в Кнессете партию религиозных сионистов «Мизрахи» и уже одним тем не нравился заклятому язычнику Лукуллу. В общем, решение министра включить в число двух запретных дней именно субботу – субботу! – нельзя было расценить иначе как грубый религиозный диктат.

В знак протеста Амос Кейнан решил убить Пинкаса. Ага, то что слышали: убить. Для непонятливых читателей левых убеждений повторяю по буквам: У-Б-И-Т-Ь. Теперь достаточно ясно? Значит, можно продолжать.

В качестве специалиста по взрывчатым веществам Кейнан привлек некого Шалтиэля Бен-Яира, который и сварганил бомбу. В канун субботы 20 июня 1952 года журналист газеты «Гаарец» Амос Кейнан установил «адскую машину» на балконе тель-авивской квартиры Давида Пинкаса. По неизвестным причинам бомба не взорвалась (не иначе как тоже соблюдала шаббат) и была обезврежена полицией в тот же день. На всякий случай полицейское начальство решило выделить для охраны квартиры аж двух постовых.

Постовые честно дремали на посту, когда Лукулл в следующую же полночь прошел мимо них с новой бомбой. На сей раз взрыв удался. Помимо семьи министра, пострадали и другие жильцы: двери вылетели у нескольких квартир. Немедленных жертв не было, если не считать Пинкаса, которого увезли в больницу в состоянии сильнейшего шока; он скончался от инфаркта менее двух месяцев спустя в возрасте 57 лет.

Кейнан и Бен-Яир были арестованы если не на месте преступления, то по соседству с ним, спустя несколько минут после взрыва. Арестованы, посажены в одну камеру (вопреки правилу, препятствующему «согласованию показаний») – и выпущены под залог две недели спустя. На следствии оба молчали, как мертвые римляне. При этом полиция не удосужилась даже установить наличие/отсутствие следов взрывчатки на руках террористов, а факт обнаружения того же вещества при обыске в квартире Бен-Яира был объявлен «незначительным» и не внесен в список улик. О первой, обезвреженной бомбе предпочли вовсе забыть – она в деле не фигурировала вообще.

Некоторое время спустя Лукулл и его подельник предстали пред грозными очами судьи Цви Целтнера (впоследствии профессора и президента Тель-Авивского окружного суда) по обвинениям в «причинении ущерба жилому дому и в транспортировке взрывного устройства». Целтнер оправдал обоих по всем пунктам, признав изложенную на суде версию обвиняемых более правдоподобной, чем улики, собранные полицией. Последние включали показания официанта, который своими ушами слышал, как Кейнан и Бен-Яир обсуждали предстоящую операцию за столиком кафе.

«Более правдоподобная» версия Кейнана гласила, что накануне ему позвонил неизвестный, пригласивший журналиста прийти в полночь к дому министра. На вопрос «Зачем?» аноним якобы ответил: «Будет интересно». И всё. Повторю: эту фантастическую телегу обвиняемый впервые накатил в зале суда, поскольку со следствием не сотрудничал вовсе. Согласно принятой в Израиле практике, такие версии обычно отвергаются судом с порога – на том логичном основании, что следствие не имело возможности проверить их истинность. Неудивительно, что дело дошло до БАГАЦа – Верховного Суда Справ…гм…едливости, и тот отважно сделал выговор коллеге Целтнеру. Выговор сделал, но приговор оставил в силе, а террористов – на свободе.

Вы спросите, откуда известно, что они действительно подложили бомбу? Ответ: от них самих. Сначала Шалтиэль Бен-Яир, со временем перебравшийся на ПМЖ в Канаду, в газетном интервью рассказал, как было дело, а не так давно и вдова почившего в бозе Лукулла (нет, не от обжорства – от Альцгеймера) профессор Нурит Герц опубликовала его посмертные воспоминания.

Итак, подведем итог. Еврей-террорист, дважды покушавшийся на жизнь министра еврейского правительства, был не только оправдан всеми судебными инстанциями государства, но и продолжил успешную карьеру в местной левой (другой здесь не имеется) официальной культуре, при том, что сама память о преступлении была старательно замята, замолчана, заглажена его влиятельными друзьями – генералами здешних культурных, академических, чиновничьих, судебных карьер. По одной-единственной причине: Амос Кейнан-Левин-Лукулл был «своим», а убитый им министр, человек, муж, отец – «чужим». Этого хватило.

После короткого перерыва в профессиональной деятельности (на время суда Кейнану пришлось-таки уйти из «Гаарец») Лукулл переехал в Париж, где нашел много единомышленников в лице тамошних коммунистов. Наверно, он сдружился бы и с Пол Потом, но будущий строитель светлого будущего в кровавых канавах Камбоджи убыл туда за два года до приезда своего израильского братка. Хорошенько подзарядившись революционной энергией, вернулся на родину и Кейнан – уже в качестве бесспорного властителя дум, писателя, драматурга, журналиста. Помер в 2009-ом, успев по дороге обзавестись несколькими престижными литературными премиями.

Вы спросите: сколько их еще, таких Лукуллов, обжирающихся и блюющих нашей плотью и кровью? Не знаю. Наверно, много. Если уж замяли убийство министра, то отчего бы не оставить в неизвестности еще десяток-другой менее заметных случаев? Ведь у них сила, власть, тюрьмы, университеты, суды, массмедиа, прокуратура, цензура. А что у нас? У нас только правда – и ничего, кроме правды. Не так ли, Игаль?
foto

Не вздумайте ночью ходить за порог...

Шауль Черниховский

Не вздумайте ночью ходить за порог,
Где месяц холодный дымится, двурог.
Где мёртвые камни, овраги, холмы
Танцуют в объятьях живой кутерьмы.
Где башни развалин, уйдя в темноту,
Играют с тенями в ночную лапту.
Где даже дороги привычная гладь
Тебя заведёт в непролазную падь,
К тропинке, пропахшей гниющим овсом,
К неверной тропинке, чей след невесом.
Зачем ты пришёл? И куда ты идёшь?..
Летучих мышей шелестящая дрожь.
В огромном театре хохочущих лис,
Как трагик на сцене, застыл кипарис.
Обрывки намёков – обломкам родов.
Язык перелесков суров и кондов.
Лоза протянулась сквозь тысячи лет,
Как будто ни смерти, ни времени нет.
Деревня в долине. Слепые дома
Угрюмо баюкает сонная тьма.
На крышах серебряной пыли покров
Как будто дома – из далёких миров.
Как будто из древних завещанных книг
Пробился на землю волшебный цветник,
И мощный Хозяин обходит сады,
Срывая в корзину сердца и плоды.

Иерусалим, 1935
(пер. с иврита Алекса Тарна)
foto

Кому пожертвовать трудовой доллар?

Моим американским друзьям, которые хотели бы пожертвовать деньги на Израиль, но не без оснований опасаются, что их доллары осядут в кассе подонков из JStreet или каких-либо других птенцов Соросовского гнезда.

Так, один мой знакомый пишет по этому поводу:

"Американским евреям я копейки своей в руки не дам. Послал е-мелю в консульство с вопросом, куда можно дать денег прямо в Израиле - ответа не получил. Может кто-то знает, куда стоит давать деньги, чтоб не разворовали?"

Если кого-то из вас заботит тот же вопрос, то вот, навскидку, три сайта людей действия (а не кабинетов):

http://en.hebron.org.il/ - этим амбулансы нужнее, чем кому бы то ни было из-за постоянных терактов
https://en.adkan.org.il/ - эти реально борются с захватами госземель
https://honenu.org/ - эти обспечивают юридическую помощь жертвам системы судебного произвола
https://eng.hashomer.org.il/ - эти пытаются охранять еврейских фермеров от арабского сельхозтеррора.
foto

Поэт Катастрофы

Ицхак Кацнельсон родился в июле 1886 года в белорусском местечке недалеко от Гродно, но рос, учился и работал в Лодзи – одном из важнейших культурных и промышленных центров Царства Польского (в составе Российской империи до ее развала). Профессионально занимался дошкольным детским образованием (как и отец Натана Альтермана), писал прозу, стихи и пьесы на идише.

С началом Второй Мировой решил, что будет безопаснее пережить войну в Варшаве, куда и переехал вместе с женой и тремя сыновьями. В гетто был участником подполья, учил детей ТАНАХу и литературе. Подпольщики позаботилось о разрешении на работу для Кацнельсона и его старшего сына Цви; пытались также добыть семье фальшивые документы, чтобы вырваться из обреченного гетто.

Документы (с визами Гондураса) были получены уже после того, как жена и два младших сына Кацнельсона попали под метлу одной из первых немецких «акций»: в июле 42-го их отправили в «душевые» фабрики смерти Треблинки вместе с другими «нетрудоспособными». Ицхаку и Цви фальшивые гондурасские бумаги тоже помогли лишь частично: наци перевезли их на запад, в Витали - лагерь для интернированных, расположенный вблизи города Нанси.

Там-то Ицхак Кацнельсон и написал поэму «Песнь об убитом еврейском народе» (закончена в январе 44-го). Именно благодаря этому произведению его называют сегодня «поэтом Катастрофы». Предполагая, что вскоре и их с сыном постигнет судьба остальной семьи, Ицхак зарыл листки с текстом «Песни» в запечатанной бутылке. О тайнике было известно лишь нескольким людям из тех, кто имел некоторые шансы уцелеть.

В апреле 44-го Ицхака и Цви вместе с другими евреями лагеря Витали погрузили в товарные вагоны и отправили (через французскую пересылку Дранси) в Аушвиц, где они и сгорели месяцем позже в печах крематория. После освобождения Франции одна из бывших узниц Витали откопала бутылку и привезла поэму в Эрец-Исраэль – двоюродному брату погибшего поэта Ицхаку Табенкину, одному из видных лидеров партий МАПАЙ-МАПАМ. В сопроводительном письме Кацнельсон просил родственника не публиковать поэму до окончательной победы над фашизмом.

Не уверен, что такая победа уже достигнута (прогрессивистский фашизм наступает сегодня по всему фронту), но тем не менее публикую здесь перевод небольшого отрывка из «Песни об убитом еврейском народе» (с ивритского подстрочника).




Ицхак Кацнельсон (1886-1944)

отрывок из «Песни об убитом еврейском народе» (1943-44)

Выйди, народ мой, ко мне, из оврагов и ям!
Там, где лежишь ты безмолвно, недвижно, мертво,
Известью жгучей засыпан по трупным слоям –
Выйди и встань, не оставив внизу никого.

Выйди, Майданек с Треблинкой! Восстань, Собибор!
Выйдите, Аушвиц, Белжец и ямы Понар!
Выйдите, в небо вонзая задавленный ор,
Встаньте из грязи, из пепла и с лагерных нар.

Выйдите все, кто уже разложился и сгнил,
Пыльные кости и чистого мыла куски,
Матери, дети и братья из братских могил,
Деды и бабки в томлении смертной тоски.

Встаньте вокруг – миллионы семей и сирот –
Дайте мне всех вас увидеть, узнать, рассмотреть –
Весь мой погибший, убитый, пропавший народ…
Где моя лира?.. Позвольте мне плакать и петь…

(перевод Алекса Тарна с ивритского подстрочника идишского оригинала)
foto

«4П» в действии

Собственно, уже по характеру вчерашнего теракта у баррикад Капитолия было понятно, каким ветром его надуло. Благочестивые воины «самой мирной религии» планеты предпочитают собственноручно отрезать неверным головы, а потому крайне неохотно прибегают к огнестрельному оружию, взрывчатке и прочим дистанционным методам убийства (ну разве что выпадает шанс завалить какой-нибудь особенно важный символ нечестивого Запада, типа башен-Близнецов или Пентагона).

Поэтому, когда сообщили, что, наехав на охранников и врезавшись при этом в бетонаду, отморозок выполз из своей боевой колесницы с ножичком в руке, сомнений в его религиозной и идейной принадлежности не осталось ни у кого, кроме прогрессистов из фейковых новостных сетей (так, MSNBC почти сразу сообщило городу и миру, что террорист – «белый самец»). Но поскольку разновидностей исламского джихадистского зверья развелось нынче больше, чем крыс в даунтаунах Окленда и Сан-Франциско, кое-какая неясность еще была.

Кто он, свежий потребитель затраханных до невозможности райских девственниц? Головорез из «Исламского халифата»? Браток из «Братьев-мусульман»? Хизбалон из «Хизбаллы»? Хамец из «ХАМАСа»? Долбоеб из «Талибана»? Дырдыровец из Чечни? Посланец иранских аятолл? Черный дикарь из «Боко Харам»? Сомалийский пират? Нигерийский людоед? Суннит? Шиит? Араб? Перс? Пенджабец? Пуштун? Хауса? Канури? Сонгай?.. Вариантов, как видите, уйма, но ни один из них не соответствует данному конкретному инциденту.

Пристреленный полицейскими бешеный пес с идентификатором Ноа Грин, 25-летний выпускник одного из университетов Вирджинии (по специальности «Финансы») определял себя приверженцем «Нации Ислама» – не новой, но набирающей сейчас обороты американской версии негритянского джихадизма. При всем (исключительно зоологическом) уважении к нигерийским убийцам, сочетание «самой мирной религии» с движением BLM на фоне левого сумасшествия сегодняшних Соединенных Штатов Америки выглядит куда более опасным для накренившейся над пропастью цивилизации Запада.

Обрисую вкратце основные черты черного лица «Нации Ислама», возглавляемой в настоящий момент патологическим антисемитом по имени Луис Фаррахан. Во-первых, Аллах сотворил человека из черной глины, а потому именно негры являются носителями Божественной святости. Белая раса выведена искусственно черными учеными и не несет в себе ничего позитивного – лишь насилие, обман и аморальность. Благодаря этим своим качествам белые свиньи подчинили себе благородных черных детей Аллаха и с тех пор нещадно эксплуатируют их и принижают. Но недолго осталось радоваться неверным белым мерзавцам! Вот-вот зависнет в небесах над Америкой «Материнский Космолет», и спустившиеся из него небесные негры воздадут наконец беляшам по заслугам. Белая раса будет полностью уничтожена, и на земле воцарятся мир и благоденствие…

Вот такие прибамбасы звенят ныне в самом сердце великого американского проекта... Должен заметить, что моя повесть-памфлет «Последняя песня перед потопом» («4П»), законченная этим летом, описывает примерно такое же развитие событий. И вот что я вам скажу, дорогие друзья: жутко видеть собственный памфлет превращающимся в живую реальность прямо перед твоими глазами. Жутко.
foto

Вернувшись с почты...

Дорогие друзья и читатели! Число только что вышедших из типографии книг (а также пополненный запас прошлогодних) тает заметными темпами.
В общем, те, кто реально хотели бы получить что-нибудь из нижеперечисленного, должны поторопиться, дабы мне не пришлось в будущем разочаровывать их ответом, начинающимся со слов "К сожалению..."
Итак, пока что в наличии:
1. "Обычные люди" - историко-документальный роман о Мане, Зубатове, Хашомере, трагедии НИЛИ, Тайном Кибуце и его легендарном киллере, о котором меня не перестают спрашивать, правда ли такой был в действительности (спойлер: БЫЛ!).





2. "Рейна - королева судьбы" - роман о не слишком известной стороне Катастрофы (евреи Транснистрии) и попытке изменить прошлое из настоящего. И - чтобы сгладить горечь романа: под той же обложкой - "Повести Йоханана Эйхорна" - парафраз пушкинских "Повестей Ивана Белкина" на израильской почве, где "Метель" оборачивается "Хамсином", "Дуэль" - "Ициком", "Гробовщик" - "Раковщиком", "Станционный смотритель" - "Стэнционным смотрителем", а "Барышня-крестьянка" - "Птичкой-католичкой".



3. "Мир тесен для инопланетян" - двухтомная сага о поколении питерских евреев 1970-2010-х годов. Особо рекомендуется выпускникам математических школ. Тут, в противоположность вопросам о киллере (который БЫЛ!), приходят в основном отклики типа: "Это написано просто про нас..."




4. "Облордоз" - загадочный, провокационный, захватывающий и крайне необычный по структуре роман о ткани времен и о нашей сквозной судьбе, которая пронзает эту ткань на манер толедского клинка (спойлер: клинок тоже БЫЛ!).




И, предупреждая ваши вопросы: напечатанные под одной обложкой повести "Субботний год" + "Орфей и Эвридика", к сожалению, кончились. А потому о них - ни слова. :)
Как это устроить? Проще простого: пишите мне в личку свой адрес - и, само собой, кому надписать (спойлер: книга - лучший подарок).
puzzleExists

На смерть александрийского хомякадзе

Это только кажется, что вчера они перешли некую грань. К насилию леваки XXI века обратились еще до его – века – начала. Так что дело вовсе не в 66-летнем упитанном левом хомячке, открывшем пальбу по республиканским конгрессменам и не в одной лишь Америке, где политическое насилие давно уже выражается в буйных – с битьем стекол, швырянием камней и опрокидыванием полицейских машин – демонстрациях левой сволочи университетских кампусов, левой сволочи негритянских пригородов, левой сволочи «оккупаев» и левой сволочи дамп-трамповской движухи.
Collapse )
puzzleExists

Бедная Лиза

Один известный израильский публицист говорил мне когда-то, что никогда не знает, какая реакция последует на ту или иную его статью. Мол, пишешь и думаешь: «Это будет бомба» – а отзывов считай что и нет. И наоборот, думаешь: «Ерунда, никто и не заметит», а в ответ – шквал. И он совершенно прав.
Collapse )
puzzleExists

Красная Шапочка

Предчувствие надвигающейся катастрофы можно выразить по-разному: аналитическими статьями, апокалиптическими речами, романами-антиутопиями и проч. А можно вот так, в четырех строфах.

Натан Альтерман, "Красная Шапочка", 1938 год

Если дикое время смахнуть, как слезу,
С городов, и газет, и открыток.
Где-то Красная Шапочка в светлом лесу
Собирает букет маргариток.

А за нею – корова и важный гусак,
Следом кот с костылём ковыляет,
И улыбка блестит в голубых небесах,
И мелодия детства играет.

И грядущие годы видны напролёт
И напрасны сомнения наши,
И свой палец большой увлечённо сосёт
Голый месяц в объятьях папаши.

Луг играет ресницами свежей травы,
Как девчонка в виду кавалера…
Но зажмурься на миг – вновь дороги кривы,
И темна непрозрачная сфера.

(пер. с иврита Алекса Тарна)
puzzleExists

Ах, Симона-ми-Димона…

Недавнее позорище с совсем уже откровенным антиизраильским враньем стоило кандидату в претенденты на Главное кресло в Белом доме, доброму еврею Берни Сандерсу нескольких неприятных минут. Не то чтобы Сандерса смутил сам факт наличия антиизраильского вранья в его растиражированном на весь мир интервью. В нынешней Америке именно эта монета приносит наилучшие дивиденды представителям ЛевойСволочи™, так что обычно дедушка Берни поливает нас грязью, не особо задумываясь о последствиях. Но, как говорится, ври-ври, да не завирайся. А тут произошла именно завируха, очевидная даже самому отмороженному левому гоблину. Не уверен, что Сандерс слышал о Хлестакове (хотя души у обоих этих персонажей, безусловно, родственные), но его «10.000 невинных палестинских жертв» можно смело поставить на полку литературной Кунсткамеры рядом со знаменитыми 35.000 хлестаковских курьеров.
Collapse )