Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

foto

Поэт Катастрофы

Ицхак Кацнельсон родился в июле 1886 года в белорусском местечке недалеко от Гродно, но рос, учился и работал в Лодзи – одном из важнейших культурных и промышленных центров Царства Польского (в составе Российской империи до ее развала). Профессионально занимался дошкольным детским образованием (как и отец Натана Альтермана), писал прозу, стихи и пьесы на идише.

С началом Второй Мировой решил, что будет безопаснее пережить войну в Варшаве, куда и переехал вместе с женой и тремя сыновьями. В гетто был участником подполья, учил детей ТАНАХу и литературе. Подпольщики позаботилось о разрешении на работу для Кацнельсона и его старшего сына Цви; пытались также добыть семье фальшивые документы, чтобы вырваться из обреченного гетто.

Документы (с визами Гондураса) были получены уже после того, как жена и два младших сына Кацнельсона попали под метлу одной из первых немецких «акций»: в июле 42-го их отправили в «душевые» фабрики смерти Треблинки вместе с другими «нетрудоспособными». Ицхаку и Цви фальшивые гондурасские бумаги тоже помогли лишь частично: наци перевезли их на запад, в Витали - лагерь для интернированных, расположенный вблизи города Нанси.

Там-то Ицхак Кацнельсон и написал поэму «Песнь об убитом еврейском народе» (закончена в январе 44-го). Именно благодаря этому произведению его называют сегодня «поэтом Катастрофы». Предполагая, что вскоре и их с сыном постигнет судьба остальной семьи, Ицхак зарыл листки с текстом «Песни» в запечатанной бутылке. О тайнике было известно лишь нескольким людям из тех, кто имел некоторые шансы уцелеть.

В апреле 44-го Ицхака и Цви вместе с другими евреями лагеря Витали погрузили в товарные вагоны и отправили (через французскую пересылку Дранси) в Аушвиц, где они и сгорели месяцем позже в печах крематория. После освобождения Франции одна из бывших узниц Витали откопала бутылку и привезла поэму в Эрец-Исраэль – двоюродному брату погибшего поэта Ицхаку Табенкину, одному из видных лидеров партий МАПАЙ-МАПАМ. В сопроводительном письме Кацнельсон просил родственника не публиковать поэму до окончательной победы над фашизмом.

Не уверен, что такая победа уже достигнута (прогрессивистский фашизм наступает сегодня по всему фронту), но тем не менее публикую здесь перевод небольшого отрывка из «Песни об убитом еврейском народе» (с ивритского подстрочника).




Ицхак Кацнельсон (1886-1944)

отрывок из «Песни об убитом еврейском народе» (1943-44)

Выйди, народ мой, ко мне, из оврагов и ям!
Там, где лежишь ты безмолвно, недвижно, мертво,
Известью жгучей засыпан по трупным слоям –
Выйди и встань, не оставив внизу никого.

Выйди, Майданек с Треблинкой! Восстань, Собибор!
Выйдите, Аушвиц, Белжец и ямы Понар!
Выйдите, в небо вонзая задавленный ор,
Встаньте из грязи, из пепла и с лагерных нар.

Выйдите все, кто уже разложился и сгнил,
Пыльные кости и чистого мыла куски,
Матери, дети и братья из братских могил,
Деды и бабки в томлении смертной тоски.

Встаньте вокруг – миллионы семей и сирот –
Дайте мне всех вас увидеть, узнать, рассмотреть –
Весь мой погибший, убитый, пропавший народ…
Где моя лира?.. Позвольте мне плакать и петь…

(перевод Алекса Тарна с ивритского подстрочника идишского оригинала)
foto

На горе Гильбоа

Удивительная вещь: мы не любим или даже избегаем говорить о своих победах. Думаю, это издержки зияющей погромами и катастрофами эпохи галута. Зачем лишний раз дразнить судьбу, если вот-вот, того гляди, набегут если не очередные легионы Тита и Адриана, то разбойники-крестоносцы, гвардейцы Католических королей, казаки Хмельницкого, гайдамаки Гонты, охотнорядцы Черной сотни, эсэсовцы Гитлера, чекисты Сталина? Традиция буквально заставляет нас праздновать прошлые успехи, повелевая зажигать свечи Хануки, садиться за стол Песаха и устраивать веселые пуримшпили.

Что мы и делаем – многие с очевидной неохотой. Зато с какой готовностью израильтяне засчитывают за поражения то, что иные народы сочли бы блестящими победами! Даже перед картиной невиданного чуда Шестидневной войны находятся скептики, дотошно перечисляющие ее якобы «отрицательные итоги». Что уж говорить о войне Судного дня; в Египте, завершившем ее с двумя окруженными на Синае армиями и израильскими танками в ста километрах от Каира, ее называют Октябрьской победой и отмечают пышными церемониями – в то время как у нас больше скорбят о погибших и напоминают о просчетах, как будто и не было невероятного перелома, превратившего казавшуюся неминуемой катастрофу в безусловный военный триумф. То же можно сказать и об обеих Ливанских войнах, и о других, более мелких операциях.

Неудивительно, что и литература вполне соответствует тому же образцу. Сюжеты с Юдифью, поставившей изящную ножку на отрубленную голову вражеского полководца, подобно Месси, который готовится промазать очередной пенальти, популярны лишь в христианском искусстве – как, впрочем, и великая победа Давида над Голиафом. А вот в еврейской литературе нового времени вы, скорее, встретите истории о поражениях и песни о погромах. Вот и трагедия Шауля, первого царя Израиля, потерявшего в сражении с филистимлянами на горе Гильбоа всех трех сыновей, армию, царство и жизнь (покончил самоубийством, пав на собственный меч) – самый, пожалуй, любимый исторический сюжет современной израильской поэзии.

В первой Книге Шмуэля (שמואל א, לא) об этом сказано следующими словами: «Так умер Шауль, и три сына его, и оруженосец его, и все люди его в тот день, вместе». (пер. Д. Иосифона). Я уже публиковал перевод посвященного этому событию стихотворения Натана Альтермана («Вечер кровавого дня истёк…»), а также – соответствующий текст Натана Заха (исключительно – для кучи, поскольку поэзией Заховский набор слов назвать трудно). Сейчас – вариант Шауля Черниховского, тезки несчастного царя. Возможно, из-за этой невольной близости он построил свой стих в виде диалога Шауля с его верным оруженосцем. Думаю, не будет преувеличением сказать, что все это стихотворение написано ради последней ударной строфы (как, впрочем, и многие другие стихи на историческую тематику – такова уж специфика жанра).

Шауль Черниховский
На горе Гильбоа

Звон мечей и стрелы – смертоносной тучей;
На горе Гильбоа рог трубит могучий.
– Ты устал, владыка. Падают герои.
Дай, щитом широким я тебя прикрою…
– Ох, сильны сегодня вражеские орды!
Протруби героям, чтоб стояли твёрдо.

– Обопрись, владыка, на мою десницу!
Всё страшней, всё ближе вражьи колесницы…
– Замолчи! Не время страху и печали!
Мы добудем славу острыми мечами.
Хоть врагов жестоких много налетело –
Протруби героям, чтоб сражались смело.

Даже солнце ныне нас лучами ранит…
Что там с Йонатаном? – Пал на поле брани…
– Пал мой сын любимый… Но осталось двое!
Отомстят за брата кровной местью гоям…
Пусть звенят кимвалы громким зовом меди,
Пусть трубит тревога племенам соседей!

Что ж ты отвернулся, мой гонец смущённый?
– Сын твой Малкишуа пал, копьём пронзённый...
– Ох… Война жестока чересчур порою…
Где один споткнулся, там падут и двое…
Нас уже так мало, а враги – приливом.
Стыд-позор предавшим, стыд-позор трусливым!

Свой клинок вонзится в сердце властелина –
Оставляю царство во владенье сына!
– Нет Авинадава! Пал твой сын последний…
Жизнь стекает в землю к рукоятке медной.
Падает Израиль, гибнет Иудея,
Как ягнята – жертвой под ножом злодея.

Эй, рога, трубите! Не бывать позору!
Встаньте, люди, встаньте! Кровь омыла гору!
К северу и к югу, в море и на суше
Пусть гремят шофары, пробуждая души.
Нас всегда так мало, а врагов так много…
Встаньте, люди, встаньте – павшим на подмогу!

Фихтенгрунд, 1929
(пер. с иврита Алекса Тарна)

Фихтенгрунд, кстати, – пригород Берлина (сегодня уже – один из городских районов), где Черниховский жил в 1923-29 годах перед окончательным переездом в Эрец Исраэль (1932).
foto

Первые итоги

Подсчет голосов еще не завершился, но уже сейчас можно сделать несколько важных выводов по итогам голосования в Кнессет Исраэль.

1. Биньямин-палач-Амоны-Нетаниягу (БпАН) не может сформировать правительство без участия Беннета.
Это признают даже вменяемые бибисты. Невменяемые уповают на очередной волшебный трюк их кумира (расколет одну из вражеских партий, подкупит нескольких потенциальных перебежчиков, снова запудрит мозги Ганцу (что особенно трудно представить ввиду отсутствия оных мозгов) и проч. Что ж, история израильской политики и в самом деле знает много подобных кульбитов, но в настоящий момент эти штучки выглядят крайне маловероятными.

Почему? Потому что БЕЗ Беннета в блоке БпАН всего 52-53 мандата, что делает проблематичным поиск нужного количества перебежчиков в ограниченное время формирования коалиции. Можно найти двух-трех, но крайне сомнительно, что удастся насобирать восемь-девять, которые дополнили бы список до заветного числа 61. А если дополнить потенциальных перебежчиков поддержкой со стороны арабской партии Аббаса? С этим тоже сложности – придется уговаривать на аббасов не только Смотрича и Бен-Гвира, но и часть ликудных депутатов.

Союз Ликуда с одной из левых партий (обычный ход БпАН, даже когда доступна чисто правая коалиция) тоже выглядит маловероятным. И дело тут даже не в том, что Пучеглазка Михаели поклялась на «Капитале» не сотрудничать с правыми, а Ганц одержим жаждой мести и даже при вышеупомянутом отсутствии мозгов вряд ли позволит вторично изнасиловать себя в особо циничной форме. Дело в том, что у блока «Раклобиби» есть другая альтернатива – вполне реальная и достижимая (об этом см. ниже).

2. С другой стороны, у блока «Раклобиби» вообще нет реальной возможности сформировать правительство (неслучайно Лапид так упорно отказывался претендовать перед выборами на премьерство). Губки-бантиком-Лапид вкупе с Либерманом, Ганцем, леваками и арабами могут сколотить потенциальную коалицию только при участии Беннета и Саара. Но противоречия по линиям «Либерман-арабы», «Беннет-арабы» и «Беннет/Саар – леваки» слишком фундаментальны, так что такую разношерстную компанию не в состоянии склеить даже ненависть к БпАН.

3. Зато вполне реальна другая возможность. Если блоку «Раклобиби» удается переманить на свою сторону Беннета, они получают большинство в новом кнессете. Как уже сказано выше, это большинство не годится для формирования правительства, зато вполне подходит для назначения своего Председателя Кнессета и последующего принятия одного-единственного закона, запрещающего гражданину, находящемуся под судом, формировать правительство или руководить им. Фактически такой закон ставит крест на политической карьере БпАН. Он сразу выводит политическую реальность Израиля в принципиально новое измерение - к новым выборам и новым надеждам всех действующих лиц. Для раклобибистов (и не только для них) это означает исполнение заветной мечты – ни больше, ни меньше.

4. Итак, Беннет жизненно необходим обеим сторонам и потому может диктовать свои условия даже при ничтожном количестве полученных мандатов. Теперь все зависит от него и от политического искусства пары «Саар-Элькин».

5. Представьте себе такой сценарий: БпАН звонит Беннету и зовет его к себе, обещая минобороны, минюст, минфин, жену, собаку и еще черта в ступе.

– Спасибо, Биби, – отвечает Беннет, – но это мы уже проходили. Жену, собаку и черта можешь оставить себе, а что касается остального, то ты последовательно гнобишь всех, кто работает ПОД тобой, тормозишь все их благие начинания, присваиваешь все их успехи и обвиняешь во всех неудачах. Я хочу ротацию. Первые два года премьером буду я, вторые два года – ты.

– Ты че, сдурел? – восклицает БпАН. – Премьерство с семью мандатами?
– Почему с семью? – отвечает Беннет. – С тринадцатью. Я приведу с собой Саара и его партию. Он будет у меня министром внутренней безопасности.
– Исключено! – отвечает БпАН – Давай встретимся и…
Беннет вешает трубку на середине фразы.

И тут же звонит Элькину – большому специалисту по склеиванию межпартийных проектов. Элькин договаривается с блоком «Раклобиби» о назначении Айелет Шакед Председателем Кнессета и в комплекте с нею предлагает проект закона о запрете подсудимому занимать должность премьер-министра. На ближайшем заседании все раклобибисты при поддержке партии Беннета проводят Шакед в Председатели, а закон проходит в первом чтении.

В тот же день Беннета зовут к телефону. На проводе БпАН.
– Я согласен на ротацию, – говорит он. – Но два года – чересчур. Предлагаю год. Ты – первый и на год, а я – второй и на три.
– Окей, – отвечает Беннет, – но при условии, что коалиция обязуется голосовать за все мои законы: программа «Сингапур» в экономике, глубокая судебная реформа, суверенитет над поселениями в Иудее-Самарии, массированное строительство там же, решение проблемы нелегалов и наведение порядка в Негеве.
– Слушай, – говорит БпАН, – я могу согласиться с этим, но при одном условии: ты увольняешь Мандельблита, назначаешь меня в МинИнДел (для чего надо отменить соответствующий запрет БАГАЦа) и принимаешь «французский закон» о неподсудности главы правительства, что фактически выводит меня из-под суда.
– По рукам, – отвечает Беннет. – Присылай Ярива Левина, пусть закроет детали с Зеевом Элькиным.

6. Я бы назвал этот идеальный сценарий наиболее вероятным, если бы не одно «но»: раклобибисты тоже видят этот напрашивающийся вариант и постараются заключить с Беннетом такой союз, который закроет ему возможность войти в коалицию с БпАН. Именно поэтому я возложил надежду на политическое искусство Элькина и на личные связи Саара. Если кто и может провернуть эту комбинацию в нынешнем кнессете, так это именно они.

Не слишком осведомленные люди полагают, что БпАН так успешно выживает благодаря своему личному политическому гению. Это не так: для подобных интриг он слишком параноидально подозрителен, нетерпелив, ненадежен и мизантропичен. Он так много обманывал и врагов, и друзей, что ему уже элементарно не верят – ни единому его слову и обещанию. Поэтому переговоры за БпАН ведут (вернее, вели) такие изобретательные и харизматичные мастера, как Элькин, Битан и Дерри (закулисной поддержкой). Дерри устал от кунцев союзника; Битан обижен и отстранен, а Элькин перешел на сторону противников. Этот переход еще может выясниться как главный промах нынешнего премьера – промах, стоивший ему завершения карьеры.
foto

Покатут

Время от времени друзья и знакомые, помня историю пятилетней давности, присылают мне новые образцы творчества некогда популярного куплетиста И. Иртеньева. Обычно эти поэзо-потуги вызывают жалость: несчастный жалуется то на невнимание публики, то на бедность, то на удачу других. Вот и вчера я получил от френда очередной пример того же. Виктор Шендерович опубликовал на своей ФБ-странице стих г-на Иртеньева, начинающийся следующим образом:

Пока тут я жопу рвал
За свободу слова,
Люди гибли за металл,
За тельца златого.


Какое-то время я бился над первой строкой, пытаясь одолеть ее согласно правилам русской поэзии, но затем понял, что В. Шендерович просто неправильно процитировал оригинал, вставив лишний пробел. На самом деле «покатут» – отдельное слово, именно поэтому оно читается слитно. Видимо, так автор называет себя, лишенного внимания, денег и удачи. «Покатут» – это «нынче здесь, завтра там», это «шаром покати», это «перекати поле» и проч., и проч. «Покатут, я жопу рвал…» – и так далее.

С одной стороны, жаль челове… – пардон, покатута. С другой – так и просится в пародию.

Плачет старый покатут:
Отшумело лето…
Прежних баксов не метут
Желчные куплеты.

Он, бедняга, жопу рвёт
Жертвою анальной,
Но, увы, из жопы прёт
Только дрек банальный.

Он бы рад сыграть сонет,
Фугу и синкопы…
Жаль, на то таланта нет
В недрах рваной жопы.
foto

Дука

Году эдак в восемьдесят втором, двигаясь пешочком по Левашовскому проспекту в направлении места службы (работой это времяпрепровождение можно было назвать лишь с очень большой натяжкой), я увидел своего сослуживца по фамилии Дука. В отличие от меня, считавшегося инженером, Дука считался механиком больших чертежных машин, именуемых координатографами. Будучи примерно вдвое старше нас, составлявших костяк тамошней компании, он пил намного умеренней, скидывался редко, зато мастерски забивал морского – на четыре конца – козла.

В то утро, низко повесив седую голову, Дука стоял на тротуаре и задумчиво разглядывал что-то. Услышав мой вопрос, он нагнулся и поднял с асфальта винтик. Обычный, частично ржавый, частично грязный винтик, оброненный то ли человеком, то ли машиной.
– Хороший винтик, – констатировал он, положил находку в карман, и мы продолжили путь к проходной.

Кому-то эта сцена может показаться странной, но только не нам, выросшим и жившим там, где все приходилось «доставать» или «тащить». Любой семейный мужчина, озабоченный простейшими ремонтными нуждами в доме или в квартире, точно знал, что не может просто пойти в магазин и купить резиновую прокладку для текущего крана, гвоздь нужного размера, доску нужного профиля, шуруп нужного диаметра. Поэтому «хорошим» был любой условный винтик, волею случая попавшийся на глаза советскому человеку.

То же происходило и с инструментами. Как-то мне позвонил приятель – рассказать, что слышал, будто в Кировском универмаге выбросили «правильные» молотки. И я поперся туда через весь город, купил для себя и для друзей и был невероятно счастлив: для тех, кто, как мы, подхалтуривал возведением летних дач, молоток был жизненно необходимой вещью. Как и топор; но топор у меня уже был – славный, ухватистый, не одно лето прошедший и не одно бревно обтесавший. Я вспомнил этот молоток, потому что он так и остался единственным законно приобретенным «струментом» – остальное (пилы, ломики, отвесы, угольники, дрели, сверла, рулетки и проч.) делалось либо по заказу, либо «пятилось» откуда-либо.

К чему я это рассказываю? К тому, что из всех советских привычек именно эта оказалась самой живучей. Даже сейчас, по прошествии более трех десятилетий, выходя на утреннюю прогулку вокруг бугра, я чувствую, как во мне просыпается тот давний совейский охотник, зорким глазом сканирующий окрестность на предмет разжиться чем-либо полезным. Вот эта выставленная на помойку вагонка вполне сгодились бы для помоста… А в этом разломанном шкафчике еще совсем не ржавые шурупы: выкрутил – и в дело. А это бревнышко распилить, расколоть – и в камин. И почему выкинули такую прекрасную садовую скамью? Чуть-чуть сломана, но можно ведь починить… А из этих обрезков доски я сколочу прекрасный синичник. Два уже есть, ну так что – будет третий: синичек в саду чем больше, тем лучше…

Все это можно купить, сделать, заказать – без особого труда и совсем недорого, но я ничего не могу с собой поделать. Просто не могу. И вот уже под изумленными взглядами соседей пру на плече бревно, тащу скамью, несу доски. Пусть смотрят, мне не стыдно. Нет, я не Плюшкин – я Дука. Я – Дука. Его я и вспоминаю чаще всего из своей прошлой советской жизни: седого механика, склонившегося над тротуаром, перед тем как поднять с асфальта оброненный то ли человеком, то ли машиной ржавый «хороший винтик». Столько всего забыл, а это вот помню. Странно, не правда ли?
foto

Есть такая партия!

Она есть, ела и будет есть плоть Эрец-Исраэль, отгрызая от нее кусок за куском в пользу арабских мошенников и бедуинских бандитов.
Она пьет, пила и будет пить кровь из яремной вены нашей Страны, защищая африканских оккупантов Южного Тель-Авива и полудикие племена потомственных воров, собирающих рэкет с городов Негева и насилующих десятилетних девочек в детских спальнях еврейских домов.
Она держит на мушке наш ЦАХАЛ, солдаты которого трусливо ретируются при виде врага из опасения неминуемого судебного преследования.
Она толпами выпускает на свободу организаторов и исполнителей арабского сельхоз-террора, от которого вот уже второе десятилетие стоном стонут еврейские фермеры, зато бестрепетной рукой подмахивает разрешения на пытки подростков из «молодежи холмов».
Она бросает в тюрьмы сотни невинных людей и хамски попирает элементарные гражданские права, но при этом щедрой рукой выдает индульгенции коррумпированным судьям, прокурорам и творящим беззакония полицейским начальникам.

Эта партия не участвует в выборах напрямую, хотя и крутит-вертит ими, активно вмешиваясь в состав других списков, исключая неугодных кандидатов, угрожая одним политикам и поощряя других, а при необходимости молниеносно открывая заказные, шитые грязными нитками клеветнические судебные дела. Она не участвует в выборах, но тем не менее пребывает у власти и твердо намерена не уступать своей «руководящей роли», узурпированной посредством наглого обмана и насилия. Эта партия зовется: «Партия опрессивной судебно-социалистической системы» (сокр. ПОССОСИ).

Впрочем, непрямое участие в выборах отнюдь не означает отсутствия предвыборной пропаганды. Средства других партий ограничены в этом смысле строгой буквой закона. Зато в распоряжении ПОССОСИ находится весь государственный бюджет – вне зависимости от его утверждения нелепыми марионетками, которые у нас именуются «правительством» и «кнессетом». На прошлой неделе финансируемый из нашего кармана госканал «Кан» выпустил новый партийный ролик ПОССОСИ под названием «Судьи во плоти и крови». Само собой, здесь имеется в виду не наша с вами пахнущая потом и страхом плоть и не наша кровь, льющаяся на дорогах Шомрона и Иегуды, в детских спальнях и под ножами арабских бандитов. Кровь вождей ПОССОСИ совершенно иного цвета. Раньше она была голубой, но затем герои ролика отвергли этот чересчур сионистский колор – теперь в их жилах бурлят ярко-зеленые потоки, в цвет знамен религии мира и всеобщего потепления мозгов.

Замечательны и размеры ролика. Обычные списки ограничиваются полуминутным клипом; партии побогаче раскошеливаются на минуту, но даже они вряд ли доберутся до конца предвыборной кампании с суммарным экранным временем в три четверти часа. К тому же, большая часть этих клипов вообще не попадает на телеэкран, утонув в безбрежном океане интернетовской рекламы. Ха! Это же курам на смех! Правящая партия ПОССОСИ на подобные мелочи не разменивается в принципе. Ее пропагандистский ролик – это даже не ролик, а целый сериал! Да-да, сериал с несколькими полнометражными сериями, которые демонстрируются в прайм-тайм и сопровождаются назойливой рекламой по радио и ТВ.

Посмотрев первую серию, я пришел к выводу, что присутствую при историческом событии. Поистине, мир еще не видывал такой отвратительно подобострастной патоки. Создателей подобного пропагандистского продукта обычно именуют некрасивым, но емким словом «жополизы». Однако в данном случае количество использованного меда и сиропа настолько велико, что вылизываемого объекта просто не видно, а потому и термин вряд ли применим. Серьезно, каналу стоит подать заявку в книгу рекордов «Гиннеса». Ручаюсь, что этот сериал намного переплюнет/перелижет как китайскую, так и советскую продукцию. Даже Великий Кормчий переплывал Янцзы в течение всего лишь одной не слишком длинной серии, да и похождения Дорогого-Леонида-Ильича на Малой Земле не сподобились на столь крупный экранный формат.

Если уж вспоминать, то мне в голову приходит всего лишь один действительно честный ролик о сути ПОССОСИ в исполнении замечательных сатириков «Латмы», твердой рукой снятых с эфира платными и добровольными активистами правящей партии. Где-то в подвалах Верховного Суда Несправедливости его председатель, поднатужившись, сносит яйцо, из которого тут же вылупляется точный клон… кого – папаши?.. мамаши?.. – конечно, нет! – теперь надо говорить: «точный клон Родителя №1». И вот, Родитель №1 (или №2… или №33… хрен ее разберет, эту модель размножения) тужится снова… и снова… и снова… – и вот уже стройные ряды его клонов бодро заполняют судейские скамьи, офисы прокуратуры, кабинеты высших чинов полиции, телестудии, редакции, «общественные комиссии» и кафедры университетов.

Так оно и есть, друзья – так он и выглядит, наш «демократический» процесс – через жо… – пардон, через яйцекладное отверстие Председателя ПОССОСИ – он же, по совместительству, председатель БАГАЦа. Поднатужился – снес нового судью… генпрокурора… юрсоветника… начальника следственного отдела… лауреата госпремии… члена общественной комиссии по назначениям…

Соответственно и главный вопрос этих (как и нескольких предыдущих выборов) – вовсе не КОВИД-19, не ситуация в экономике, не вопрос о суверенитете и о стройках в Иудее и Самарии, не отношения с Аббасо-Хамасом, не угрозы Хизбаллы и Ирана, не засилье нелегалов, не бедуинский беспредел, не арабские захваты земель, не кастрация армии, не цены на жилье и на творог. Главный вопрос – как бы нам наконец вывернуться из-под пяты правящей партии ПОССОСИ. Потому что именно она мешает эффективному управлению, блокирует суверенитет, запрещает стройки, кастрирует армию, выпускает на волю бандитов, мешает высылке нелегалов и вообще подавляет все живое и нужное, осмеливающееся высунуться на полголовы из ее мертвящего болота.

Это – ЕДИНСТВЕННОЕ, что должно волновать тех, кто действительно желает блага Страны. ГЛАВНЫЙ ВОПРОС ВЫБОРОВ – СУДЕБНАЯ РЕФОРМА. А значит, жизненно необходимо как можно быстрее убрать с дороги главное препятствие к этой реформе – человека, который на протяжении долгих двенадцати лет делал вид, что идет на выборы во главе партии Ликуд, но на деле последовательно защищал партию ПОССОСИ. Именно в таком порядке: сначала скинуть с трона лжеца и манипулятора Биньямина-палач-Амоны-Нетаниягу, а затем уже приступить к свержению власти опекаемой им судебно-полицейской диктатуры.

Я знаю, что говорить на эту тему с «рабами» («раб» сокр. – «рак биби») бессмысленно: там наблюдается полная атрофия смысла и логики. Но есть и умеренные «бибисты», которые возлагают надежды на перемены в отношении нынешнего премьера к диктатуре ПОССОСИ. Дескать, убедившись в крайней враждебности системы, чьей защите он посвятил годы своего премьерства, БпАН вынужден будет согласиться на судебную реформу – теперь уже не для вида, манипулятивно и лживо, как прежде, а реально, на деле. Увы, это маловероятно. Реформа чисто юридически невозможна, коль скоро БпАН возглавляет правительство, одновременно пребывая под судом – из-за очевидного конфликта интересов: премьер не имеет права реформировать систему, которая его судит. А поскольку судебный процесс наверняка затянется на годы вперед (называют цифру в 5 и более лет), то и реформа откладывается надолго, если не навсегда.

Получается довольно простой выбор: либо – либо. Либо БпАН – либо реформа (или хотя бы реальные попытки ее осуществления, о которых говорят не только Беннет, Саар и Смотрич, но и многие вменяемые депутаты Ликуда – Левин, Акунис, Охана, Штайниц и др.). Не убрав с дороги нынешнего премьера, мы надолго останемся под гнетом ПОССОСИ – со всеми тяжкими проблемами и бедами, прямо вытекающими из этой угрозы. Следовательно, БпАН должен уйти – любой ценой (конечно, в рамках демократии).

Для достижения этой цели годятся любые союзы и любые коалиции – ведь сам БпАН тоже не брезгует ничем и никем ради спасения собственной шкуры (чего стоит хотя бы последний рекорд его политической подлости: обращение за помощью к Аббасу, дабы повлиял на арабских избирателей. Интересно, что было обещано взамен…)
Я думаю, что будущее правительство неизбежно станет переходным – какими обычно и бывают правительства после длительного кризиса (а БпАН как раз и представляет собой самый длительный в истории Израиля 12-летний политический кризис). Сегодня мне видятся всего четыре варианта, хотя не исключено, что ближе к сроку появятся другие или поменяется вероятность этих.

1) Формируется правая коалиция: слева Ликуд, в центре харедим и ШАС, справа – Беннет и Смотрич. Устанавливается ротация, причем первым по очередности становится Беннет. В коалиционное соглашение вносится проведение всеобъемлющей судебной реформы в течение трех месяцев. Взамен (после нейтрализации БАГАЦа) БпАН получает амнистию в той или иной законодательной форме. Этот вариант кажется мне самым предпочтительным и самым вероятным (40%).

2) Второй вариант: Беннет в очередной раз уступает нажиму и соглашается принять пост министра обороны. БпАН остается премьером. Реформа отодвигается на неопределенный срок. К великому сожалению, принимая во внимание историю отношений БпАН – Беннет, следует поставить этот вариант на второе место (30%).

3) Третий, промежуточный вариант: сразу после выборов избирается антибибный председатель кнессета и при помощи арабских голосов проводится закон, запрещающий подсудимому занимать место премьера – после чего назначаются новые выборы (20%).

4) БпАН отказывается от ротации, а Беннет не идет у него на поводу. Создается антибибная коалиция с участием левых и при поддержке арабов – от МЕРЕЦ до Беннета и Саара. Единственным raison d'etre такого правительства ротации Саар-Беннет-Лапид будет избавление от БпАН, после чего, оздоровив Ликуд и объединив консервативные силы, можно пойти на новые выборы с гарантированным консервативным большинством (10%).

Учитывая важнейшую задачу свержения ПОССОСИ, категорически неприемлемым для меня является лишь один, второй вариант. С остальными я еще могу жить – даже с четвертым.
foto

Нервный узел правящей Кодлы

Почему именно «дело Игаля Амира» должно быть сердцевиной партии «Мишпат Цедек», а требование повторного суда – главным ее лозунгом? Конечно, не потому что во главе этого движения стоит супруга Игаля, доктор Лариса Амир. Причина куда серьезней и важнее чисто семейных и гуманитарных мотивов. Она станет куда понятней, если мы зададимся вопросом, почему господствующая кодла с такой беспрецедентной яростью, попирая все и всяческие законные нормы, преследует именно Игаля и с таким паническим страхом затаптывает любую попытку ввести эту тему в общественно-политический дискурс.

За что они мстят, чего боятся?

Неужели так убиваются за убиенного Рабина? Вряд ли: покойный еще при жизни многократно проштрафился перед Кодлой. Если уж совсем начистоту, то леваки его едва терпели – и за монструозную супружницу, и за грубость, усугубленную алкоголизмом, и за вражду с левым «мамми» Шимоном Пересом, и за приказ «ломать руки-ноги» интифадным арабам, и за демонстративное неуважение к БАГАЦу, Бецелему и другим левым бастионам.

Тогда, может быть, они переживают за якобы порушенный с его смертью «мирный процесс»? Тоже крайне маловероятно. Во-первых, известно, что арабский террор побудил Рабина (если вообще можно побудить к чему-либо беспробудного пьяницу) задуматься о приостановке экспресса «Осло-Аушвиц». Следовательно, переход штурвала в руки архитектора руинизации Израиля Переса полностью совпадал с интересами Кодлы. Во-вторых, по факту, устроенная после убийства премьера охота на ведьм запугала многих противников «мирного процесса» и лишила их лагерь значительных политических преимуществ.

Получается, что, как ни крути, дело в чем-то другом. Но в чем?

Ключевое слово тут – ОТКАЗ. Отказ играть по правилам, установленным Кодлой. Тут имеется в виду не просто кухонное бла-бла в кругу друзей или пикет с самодельным плакатиком, или выкрик с места в студенческой аудитории, или даже личное гражданское неповиновение – от всего этого Кодла может презрительно отмахнуться: мол, крутитесь себе, как пропеллеры, мне и дела нет. Пока протест не выходит за определенные рамки, пока его можно замолчать, приуменьшить, заткнуть на последние полосы, осмеять в гаерских скетчах служебной «сатиры», Кодла готова терпеть.

Да, эти комариные укусы неприятны, но, в принципе, она может с ними ужиться. Может ужиться, а в крайнем случае – показательно высечь бунтаря. Высечь публичным шельмованием, клеветой, ложью, увольнением, судебным преследованием. Ну что этот гипотетический «легитимный протестант» может противопоставить подавляющей мощи установленных Кодлой правил и законов? Его наивного писка не слышно и за пять шагов… Не слышно, пока не находится какой-нибудь Гирш Леккерт, сапожник из тракайского уезда. Когда виленский губернатор приказал высечь кнутом два десятка еврейских демонстрантов, Гирш взял револьвер и всадил в правителя две пули. Дело происходило в 1902 году в Российской империи, больницу Ихилов еще не построили, да и название «Тель-Авив» существовало лишь на обложке книги Теодора Герцля. Не было и лимузина, в котором можно было бы увезти губернатора с площади, - наверно, поэтому раненый чиновник выжил.

Он выжил, а Гирша не только повесили, но и повсеместно осудили почти все, включая товарищей по партии. Потому что есть правила, которые не принято нарушать, даже если тебя секут кнутом, как раба на конюшне, мордой в навоз. Потому что порка входит в набор правил, а политическое убийство – нет. Потому что террор – «не наш метод». Потому что покушение лишь ухудшает общую ситуацию, а спровоцированные им репрессии и охота на ведьм отпугивают многих сторонников прогрессивных реформ и лишают их лагерь значительных политических преимуществ.

Всё так. Отказавшись признать порку приемлемой мерой властей, Гирш Леккерт преступил грань установленных правил, грань приемлемых мер. Поэтому его повесили власти и осудили союзники. Зато порки прекратились. Потому что ОТКАЗ Леккерта признать систему установленных правил оказался достаточно громким именно по той причине, что ВЫШЕЛ за рамки этой системы. Демонстрации, пикеты, забастовки, статейки в газетах и кухонные разговоры, то есть все меры, пребывающие в «законных» рамках, власть презрительно игнорировала (пусть, дескать, крутятся, как пропеллеры). А вот «непозволительный» выстрел Леккерта перевел в разряд «непозволительных» и вполне «позволительную» прежде порку.

Вот именно этого Кодла и не может простить Игалю Амиру: громовое эхо его ОТКАЗА соблюдать установленные ею правила. Ведь каркас этих правил обеспечивает продолжение ее власти, ее господства, ее права сечь и унижать, гнобить в тюрьмах и насаждать уродливую кривду взамен простых человеческих норм. С ее точки зрения, принципиальная неприкосновенность этого каркаса не подлежит обсуждению. Игаль Амир, как и Гирш Леккерт, попрал это священное табу; как и Леккерт, он затем отказался каяться и признавать свою вину. Поэтому левая Кодла дрожит от страха и ярости при одном упоминании его имени: ведь его ОТКАЗ чреват подрывом основ ее тоталитарного бытия, ее фальшивой «демократии», ее клопиного, пиявочного, вампирического кровопийства на теле порабощенной Страны.

Здесь ее мягкое подбрюшье, ее слабое место. Повторный – и непременно открытый суд над Игалем Амиром, вынеся на свет общественного дискурса крайнее отчаяние человека, отказавшегося «крутиться пропеллером» или мириться с участью поротого раба и потому пошедшего на действительно крайние непозволительные меры, стал бы для нее поистине сокрушительным ударом. Почему? Потому что неизбежно пришлось бы обсуждать вопрос о ПРИЧИНАХ этого отчаяния и о непозволительности хамского тоталитарного давления на человеческую честь и свободу. А значит, именно в этот нервный узел и следует бить, не обращая внимания ни на шквал воя и поношений со стороны Кодлы, ни на трусливое тявканье привычных к розге «друзей» и «союзников».
foto

Европенфюрер Мартин Враг

Я и забыл этот свой стишок, написанный 7 лет тому назад к визиту в Рамаллу тогдашнего Председателя Европейского парламента, германского соцдема Мартина Шульца. Я забыл, а Цензорберг помнит, услужливо подкинул в мемориз. Что, конечно, ничуть не помешает ему забанить меня сейчас. :)

Кажется, только это и изменилось с того 2014-го года - лихорадочная активность Цензорберга. А так все то же, все на месте: и Гаагский суд, и Европейский парламент, и вождь тамошних социков Мартин Шульц, и позорный местный юденрат, и бездействующий параноидальный импотент во главе правительства, и вал критических проблем, неуклонно нарастающий за 12 лет его провального правления.

Европенфюрер Мартин Враг

Евреи, ахтунг! Слушать слухом!
Не нарушать режимных норм!
Толкает шпрех залётный хухем
европенфюpep Мартин Борм…

Пардон, не Борман… Этот странник
зовётся Шульцем. Он другой,
еще неведомый избранник,
но тоже с ошвицкой ногой.

Европа сохнет по Рамалле,
Рамалла сохнет без воды.
В Рамалле Шульцу рассказалли
что воду выпили жudы.

Скандал! Верботтен! Донневеттер!
Вода?! Жudу?!! Запрещено!!!
Ему по европейской сметте
сгореть положено давно!

Уж сколько пуль, огня и газа
Европа вбухала в жudа!
А он всё воду пьёт, зараза,
и шею моет иногда…

Что ж, если только в чистой шее
секрет целенья наших ран,
Гаагский суд своим решеньем
нам тут же перекроет кран.

Он то ли соци, то ли наци –
европенфюpep Мартин Враг…
А юденрат сидит на плаце
и рукоплещет, как дурак.
foto

Письмо в ФИДЕ

Письмо в ФИДЕ (Международную Федерацию шахмат)

На днях(днюхах) в испанском(ой) городе(агломерации) Саламанка завершился(лась) необычный(ая) шахматный(ая) турнир(баталия) с участием восьми шахматисток(ов): четверых гроссмейстеров и четырех гроссмейстерв. Итоги этой баталии нельзя не признать скандальными: гроссмейстервы заняли места с 5-го(ая) по 8-е, пропустив вперед всех четверых шовинистов и сделав в 16 партиях с ними всего 3 ничьи. Остальные 13 партий завершились необъяснимо провальными результатками.



Как неопровержимо доказано в голливудской документальной ленте «Ход королевы», женщина-гроссмейстерва обычно без особого труда выигрывает у любого мужского гроссмейстервеца, будь он хоть временным чемпионом(кой) мира(вселенной). Исходя из этого, мы требуем немедленного(ой) пересмотра(ревизии) итоговой таблицы. Слово «победа» – женского(ой) пола(половицы)! Слово «провал» – мужского, бело-супрематистского! Исходя из этой позиции, мы требуем назначить нолики единичками, а колы – баранками! Тогда таблица примет действительно правильную форму.

На будущее, во избежание повторения скандальных проявлений мужского бело-супрематистского шовинизма, мы требуем немедленного трансгендирования действующего чемпиона мира Магнуса Карлсена в чемпионку вселенной Магну Карлу.

С уважухой,
Председательница партии Авода-бе-эйнаим г-жа Мейрав Прихуели.