Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

foto

А теперь протестуйте!

Ах, какой неземной музыкой звучат для меня утренние голоса самых отъявленных бибистов, рабов и бибиглоров! Еще вчера они казались козлиным блеяньем, а сегодня – просто пение райских птиц.

«Это правительство ужасно!»
– кричат они.
– Несомненно! – тут же соглашаюсь я. – Критикуйте его еще громче, мои дорогие. Еще громче, еще и еще! У вас ведь такие хорошо натренированные глотки и такой слитный хор!

«Оно собирается разрушать форпосты и депортировать евреев!»

– А вы не давайте! – горячо поддерживаю я. – Выходите на демонстрации, жгите покрышки, вставайте перед бульдозерами, то есть делайте то, чего не делал НИКТО, когда форпосты и еврейские дома разрушала прежняя власть. Покажите им кузькину мать, этим ужасным левым министрам-коммунистрам! И тогда первый же разрушенный форпост окажется последним – как те несколько домов Амоны во времена Ольмерта. Той самой Амоны, которую добил годы спустя прежний глава правительства, теперь уже, слава Богу, бывший.

«Оно отдаст Негев бедуинам, а Галиль арабам!»
– А вы протестуйте! – советую я. – Подавайте апелляции, трубите об этом в прессе и в соцсетях, выходите на демонстрации и жгите покрышки, то есть делайте то, чего не делал НИКТО, когда прежнее правительство годами превращало (и превратило!) Негев и Галиль в бадитские вотчины, а тамошние еврейские бизнесы и фермы – в доходяг, издыхающих под гнетом рэкета и террора. Проявите гражданскую ответственность, покажите истинно правую силу! Начните уже спасать Негев и Галиль, дорогие ликудники!

«Оно окончательно уничтожит Южный Тель-Авив, задыхающийся от нелегалов!»
– А вы не позволяйте! – говорю я. – Вы ведь утверждаете, что вас миллионы. Ну вот. Кто же посмеет переть супротив миллионов? И кстати, меня беспокоит это «окончательно». Получается, что прежнее правительство УЖЕ почти уничтожило Южный Тель-Авив, причем НИКТО из вас и пальцем не шевельнул ради реально большого протеста. Но теперь-то, когда правительство стало наконец «ужасным», вы, несомненно, выйдете на городские стогны!

«Оно утвердит судейскую диктатуру юр.советников и БАГАЦа!»
– Ой, какое несчастье! – ужасаюсь я. – Вот тут надо протестовать особенно сильно, намного сильнее и энергичней, чем во времена прежних правительств, глава которых так гордился своим вкладом в защиту этой системы, и НИКТО не мог ему возразить по-настоящему. НИКТО не мог – просто потому, что у предыдущего премьера не было даже тени правой оппозиции, зато была левая, которую он считал необходимым ублажать. Но теперь-то, когда ситуация перевернулась, вам самое время откашляться и поднять свой голос во имя правого дела. Не так ли? Ну вот. Протестуйте, ликудники, протестуйте! Громче! Еще громче, еще и еще!

«Беннет не в силах противостоять заграничному ворогу! Он заморозит стройки в Иудее, Шомроне и Ерушалаиме!»

– Экие страсти-мордасти! – хватаюсь за голову я. – Неужто и впрямь заморозит? Такого кошмара и не упомнить в истории поселенчества… Ну, разве что, полное замораживание строек (сначала официальное плюс фактическое, а затем только фактическое, неофициальное, втихомолку), которое учинил прежний премьер и против которого НИКТО из вас не посмел возражать, чтобы, упаси Бог, не повредить «правому» правительству. Но теперь-то можно! Теперь-то упасать некого! Напротив, теперь-то правительство – левое, ужасное! Значит, можно без опаски выходить на улицы, протестовать, жечь покрышки… Что? Все покрышки уже сожжены во время предыдущих протестов? Тогда одолжите у арабских кузенов – прежний премьер вовремя придал необходимую легитимацию подобным «рабочим» контактам.

И так далее и тому подобное... В общем, кричите громче, дорогие ликудники! Если хотя бы треть той неуемной энергии, с какой вы восхваляли своего ныне павшего кумира, употребить на защиту идеалов и целей, именем которых он клялся (увы, абсолютно всуе), то «ужасное левое» правительство не сможет даже в голубых мечтах Ницана Горовица осуществить ничего ужасного. Ничего ужасного – то есть такого, что прежнее правительство осуществляло на каждом шагу при вашем полнейшем попустительстве. Протестуйте, друзья, протестуйте – начиная со вчерашнего вечера, я поддерживаю вас всеми силами и солидарен с каждым вашим словом. Громче! Еще громче!
foto

Песня хашомера

Актуальное.
Кто-то, может, думает, что сегодня функции всевидящей звезды взяли на себя дроны и радары «Железного купола», но это не так, друзья. Дроны, радары и прочая пиротехника – всего лишь дополнение к ней, хранящей.

Шауль Черниховский
Песня хашомера

Спит мошав в долине тесной,
тих арабский стан.
Глаз звезды моей небесной
светит сквозь туман.

Глаз всевидящий, отрадный,
блещущий вдали.
Невелик в ночи громадной
наш клочок земли.

Ах, звезда моя, послушай,
помоги, скажи –
кто ещё по наши души
наточил ножи?

Тель-Авив, 1930-ые годы
(перевод с иврита Алекса Тарна)
foto

Песнь жакаранды

Шауль Черниховский

Один конец у всех дорог.
Бравада или страх,
но протрубит последний рог,
и всё вернётся в прах –
в её лиловый пух и прах…
О, жакаранда.

Кто вспомнит праздники весны?
Уходит караван,
уносит радужные сны,
сгущается туман –
лиловый сумрачный туман…
О, жакаранда.

Завыл отчаянно шакал.
Кричи иль не кричи,
тот уцелел, тот пищей стал
в безжалостной ночи –
в лиловой мертвенной ночи…
О, жакаранда.

И тёмной почве наплевать
на эту суету.
Уснёт к зиме, потом опять
поднимется в цвету –
в лиловом праздничном цвету…
О, жакаранда.

Но, знаешь, есть стихи везде –
хоть спрос на них убог.
Как след лодчонки на воде,
как радости залог –
поверх цветов, поверх сапог…
О, жакаранда.

И в этой тайной борозде
мелодии моей
ты будешь жить – всегда, везде,
до окончанья дней –
до окончанья вечных дней…
О, жакаранда.

Тель-Авив, 1934
(пер. с иврита Алекса Тарна)
foto

(no subject)

Вести с суконных полей

Партия политического покера близится к перелому. Как я и предсказывал больше месяца тому назад, БпАН согласился уступить Беннету первый год премьерства в ротации. Нет ничего лучше, чем сидеть за покерным столом напротив параноика: он непременно сморгнет раньше других.

Однако, беда БпАН заключается в том, что помимо паранойи, он страдает еще и хореическим гиперкинезом, известным в народе как «пляска св. Витта», то есть не в состоянии принять никакого, даже самого очевидного решения, не дернувшись сто раз во все стороны поочередно. Вместо того, чтобы закрыть сделку с Беннетом и Сааром еще три недели тому назад, он посвятил все отведенное ему время подкожно-нарывным подкопам против тех, с кем, по идее, должен был договариваться. Примерно ту же историю мы наблюдали сразу после самых первых выборов этого бесконечного цикла, когда БпАН три с половиной недели «оставлял на потом» Либермана, чтобы опомниться в последний момент, когда поезд уже ушел не только далеко, но и надолго.

Не оставил он свои «гениальные» штучки и на этот раз. Вчерашней надеждой нашего гиперкинетического хоря стал рав Тау – влиятельный «хардальный» раввин, внезапно потребовавший от Смотрича отступить от принципиальной позиции неучастия в коалиции, которая опиралась бы на исламистов. Видимо, БпАН хорошенько пометался между раввинскими резиденциями, потому что тем же утром рава Тау поддержали еще и несколько других раввинов. Но нет, не сработало: после экстренного заседания в доме рава Друкмана (признанного духовного вождя «вязаных кип») Смотрич объявил, что его партия остается на прежнем месте. Лишь после этого БпАН вышел к микрофонам, чтобы объявить о согласии на ротацию с Беннетом, которую еще совсем недавно называл нелепой фантазией.

Вот только теперь этого уже недостаточно, ведь до окончания срока мандата у БпАН остались всего сутки с небольшим. В этой ситуации Беннету нет никакой необходимости открывать карты, и в своем ответном заявлении он лишь повысил ставки. Видимо, БпАН ожидал, что семимандатный лидер, благодарно виляя хвостом, примет его предложение и тут же объявит о безвозвратном переходе на сторону Ликуда. Этого не произошло. Беннет последовал примеру Смотрича, оставшись точно там, где был и прежде. Есть ли смысл менять стратегию, которая приносит успех?

Вопрос на следующем этапе заключается в том, кто получит право на очередной мандат: Беннет или Лапид? Вполне возможно, что блок БпАН будет вынужден поддержать передачу мандата первому, дабы избежать опасность создания правительства с участием второго. Ведь мандат у Беннета оставляет за гиперкинетическим хорем хоть какую-то надежду остаться в здании на улице Бальфура – пусть и на худших условиях, чем те, которые были вполне достижимы еще три недели тому назад. Мандат у Лапида, скорее всего, означает конец (в лучшем случае, пятые выборы с крайне неочевидным исходом).

Забавно, что этого человека, совершившего все возможные и невозможные ошибки, рабо-фанаты именуют «гениальным шахматистом» и «непревзойденным политиком»...
foto

Вздохи скрипки

Шауль Черниховский
Вздохи скрипки

На реках Бавеля, привольно текущих,
Мы плакали, голы и сиры,
На скорбные ветви, под скорбные кущи,
Повесив кимвалы и лиры,
Мечтая о Городе Бога поющем
На реках враждебного мира.

И струны под пальцами ветра вздыхали
В ничтожестве рабства, в юдоли печали.

Века пролетели, но, стары и юны,
Мы той же мелодии вторим.
По-прежнему грустно поют наши струны,
И радость приправлена горем.
Рождаются дети, сменяются луны –
Всё к тем же заплаканным зорям.

И прячутся скорби в напевах веселья,
Как вечная мгла по углам подземелья.

Когда же конец этим тяжким веригам?
Напрасно я жаждал ответа.
Напрасно искал по брошюрам и книгам
И думал упорно об этом.
Лишь сон меня радовал благостным мигом,
Но зло возвращалось с рассветом.

Я гнался за правдой – угрюмо, устало…
Но лучше не стало. Но лучше не стало.

Кто будет той песни последним пророком?
Кто стон на прощанье услышит?
Неужто она с возвращеньем к истокам
По-прежнему душит и дышит?
И в гимне победы, святом и высоком,
Тот плач не становится тише?

Неужто закончится наше увечье
Лишь там, где кончаются дни человечьи?..

(пер. с иврита Алекса Тарна)

Трудно поверить, но это стихотворение написано очень молодым человеком. Точной даты у меня нет, известен только год публикации первого сборника стихов, куда оно включено (1898). К тому моменту Шаулю Черниховскому еще не исполнилось 23-х лет.

Российский иврит тогда цвел поистине пышным цветом. При всем уважении к усилиям Элиэзера Бен-Йегуды в Эрец-Исраэль, главным центром современного литературного иврита были в ту пору еврейские писатели, издатели, просветители и публицисты Российской империи. Через двадцать лет этот роскошный сад будет безжалостно вытоптан большевицкими сапогами, а часть «садовников», перебравшись в Святую Землю, заложит там основы нынешней ивритской литературы.
Но вернемся в конец XIX века; в одной Варшаве уживались тогда два крупных ивритских книгоиздательства – «Ахиасаф» и «Тушия». Хозяин второго, писатель Бен-Авигдор, целенаправленно разыскивал молодых талантливых авторов и, конечно, не мог не обратить внимания на Шауля Черниховского. Ему и досталась слава издателя первых книг этого выдающегося поэта.
foto

Первое израильское танго

До последнего времени я ошибочно полагал, что т.н. «военные ансамбли», из которых вышла примерно вся здешняя эстрада, начиная с несравненной Яфы Яркони, - чисто израильское явление. Оказывается, нет. Самую первую группу такого рода организовал еще во времена Хаганы и Пальмаха (то есть, до официального появления ЦАХАЛа) человек по имени Толли Ревив, родившийся в Эрец Исраэль в 1919 году под фамилией Рабинович.

Толли окончил Американский университет в Бейруте, а во время Второй Мировой ушел добровольцем в армию Его Величества английского короля. Там-то его и присоединили к военному ансамблю – абсолютно штатной развлекательной части британских войск. Демобилизовавшись, Толли создал такую же штуку и для евреев – а уже потом появились и его знаменитые последователи. Яфу Яркони откопал именно он. Тогда же, в конце сороковых, Ревив написал свое знаменитое танго «Не говори мне “шалом”». Утверждается, что ему принадлежат и слова, и музыка, которая звучит подозрительно слишком по-аргентински. Впрочем, если витебский еврей Оскар Строк смог создать полсотни «чисто аргентинских» танго, то отчего бы Толли Ревиву не сочинить как минимум одно?

Вскоре после победы в Войне за независимость Толли уехал в Париж – учиться киноискусству. На родину он уже не вернулся, пропав в дремучих дебрях Голливуда. А вот танго осталось – совсем-совсем недурное. Вот мой перевод этой песни с иврита на русский:

Не говори мне «шалом» –
скажи, что встреча близка.
война – лишь тягостный сон,
стук буйной крови в висках.
Где чёрен день на излом,
где правит ночью тоска…
Не надо говорить «шалом» –
скажи, что встреча близка.

Холодный ливень в окно стучит.
Убогий старый вокзал.
Дрожит улыбка, во рту горчит,
и смех сквозь слёзы в глазах.
Фонарь бледнеет. Стоит вагон.
Горят вдали огоньки.
Пылает в сердце запретный стон,
и расставанья горьки.

Не говори мне «шалом» –
скажи, что встреча близка.
война – лишь тягостный сон,
стук буйной крови в висках.
Где чёрен день на излом,
где правит ночью тоска…
Не надо говорить «шалом» –
скажи, что встреча близка.

Ладони-льдинки, горячий лоб,
колючий в горле комок.
А рядом стрелки бегут в галоп,
и вот последний звонок…
Ещё объятье, и трель свистка,
и первый скрежет колёс.
Прошепчут губы, смахнёт рука
десяток слов или слёз…

Не говори мне «шалом» –
скажи, что встреча близка.
война – лишь тягостный сон,
стук буйной крови в висках.
Где чёрен день на излом,
где правит ночью тоска…
Не надо говорить «шалом» –
скажи, что встреча близка.

А ниже – лучшее, на мой взгляд, исполнение (не Яфа и не Арик, а великая и трагическая Офра Хаза):

foto

Перекличка птиц

Недавно заговорили об Александре Вертинском, и я вспомнил одну из его лучших, на мой вкус, песен (на слова В. Даева): «Матросы мне пели про остров». Вот ее текст:

Матросы мне пели про остров,
Где растет голубой тюльпан.
Он большим отличается ростом,
Он огромный и злой великан.

А я пил горькое пиво,
Улыбаясь глубиной души...
Так редко поют красиво
В нашей земной глуши.

Гитара аккордом несложным
Заливала пробелы слов,
Напомнила неосторожно,
Что музыка как любовь,
Что музыка как любовь.

А я пил горькое пиво,
Улыбаясь глубиной души...
Так редко поют красиво
В нашей земной глуши.

Смеялись вокруг чьи-то лица,
Гитара уплыла вдаль.
Матросы запели про птицу,
Которой несчастных жаль.
У нее стеклянные перья
И слуга - седой попугай.
Она открывает двери
Матросам, попавшим в рай!

Так трудно на свете этом
Одной только песнею жить -
Я больше не буду поэтом,
Я в море хочу уплыть!

И, вспомнив, подумал: откуда взялась эта птица в матросской песне, стихе Даева, а затем и в песне Вертинского – уж не от упоминаемой ли в Талмуде «птицы, чье имя Крум»?
(עוֹף אֶחָד יֵשׁ בִּכְרַכֵּי הַיָּם, וּ"כְרוּם" שְׁמוֹ)
Вот посвященное ей стихотворение Ури-Цви Гринберга (в моем переводе с иврита):

Есть птица Крум, подобная мечте,
в стране далёких звёзд, за крайними морями,
прекрасна, как заря, изменчива, как пламя,
спасение для тех, кто гибнет в темноте,
в горячем омуте истерзанных подушек,
для тех, чьё тело корчится от мук,
в попытках удержать тускнеющую душу,
уставшую в ночи от смерти и разлук…

Туда слетает Крум, в их тёмный душный ад,
чтоб слёзы все собрав до капельки последней,
украсить ими утро райских врат -
росою, радугой, сиянием соцветий… -
всем тем, чем этот мир и чуден, и богат.

Чтоб рано поутру, очнувшись от страданья
и в тайну слёз ночных проникнув до конца,
могли мы заново восславить мирозданье
и птицу Крум – посланницу Творца.
foto

Железная скрипка

Натан Альтерман
Железная скрипка
(из книги «Звезды вовне»)

1

Вот вечер загасил пожар осенних свеч,
Посеребрил уста и кубки опорожнил.
К нему привязан я, как к часовому меч,
К нему вернусь, как путь – к отцу богов дорожных.

Колодцам шлёт луна серебряную высь,
Закат, рыча, ползёт, глотая континенты…
О, мой подлунный мир, – в тебя как ни глядись,
Вовек не разберёшь, какой ты и зачем ты.

Вовек не распознать твоих раскрытых глаз,
При встрече ты молчишь – ни слова, ни привета,
Лишь в сумраке долин, как скромный козопас,
Пасёшь свои стада закатов и рассветов.

Нам внятно время слов – хуленья и похвал,
Но как отыщешь толк, когда не знаешь, чей ты?
Взгляни, Творец миров, как корчится металл,
Не выдержав Твоей непостижимой флейты.

Померкла прежних дней волшебная звезда –
По рельсовым путям среди пожаров новых,
Как зайцы, очумев, несутся поезда,
Спасаясь от ветров и от лесов сосновых.

Вот летняя роса на ржавчине мостов,
На тяжких лбах машин, чьи рычаги устали.
Но слышится и в них железной скрипки стон,
Протяжный, древний плач порабощённой стали.

(перевод с иврита Алекса Тарна)
puzzleExists

Колыбельная

Hungerik dayn ketsele

Фильм Алексея Федорченко и Натальи Мещаниновой «Война Анны» взял несколько главных российских призов как лучшая кинокартина 2018 года. Сюжет, по описаниям, многообещающий: война глазами маленькой еврейской девочки, прячущейся от смерти в камине бывшей школы, превращенной оккупантами в комендатуру. Мы посмотрели его несколько дней назад и были разочарованы. Как справедливо отметила жена, получилось некое подобие «Робинзона Крузо» – то есть скучная хроника выживания (только не на острове, а в камине, в коридорах, на лестницах, на чердаке пустующего здания). Хроника, имеющая весьма отдаленную связь с войной и Катастрофой.

Пожалуй, единственный действительно адекватный заявленной теме момент, появляется во время финальных титров, когда звучит трогательная идишская колыбельная, написанная в начале 20-х годов поэтом и композитором Мордехаем Гебиртигом. Гебиртиг жил в Кракове, писал песенки для трех своих дочерей и был застрелен нацистами в 1942 году в возрасте 65 лет. А исполняет эту песенку человек по имени Даниэль Кемпин, интересный сам по себе.

Вообразите родившегося в 1964 году в Висбадене немца (и не просто немца, но еще и ревностного католика, сына церковного музыканта), который внезапно обнаруживает, что его бабушка по материнской линии – еврейка, крестившаяся в нацистские 30-е годы из понятных соображений. И вот в ревностном немце-католике начинают вдруг прорастать еврейские корни, и в какой-то момент ему хочется получить более глубокие знания по этому предмету. А куда ревностный немец-католик идет получать углубленные знания? Конечно, в университет.

Ха-ха. Коготку увязнуть – всей птичке пропасть. Прав был Рихард Вагнер (да сотрутся ноты мерзавца): даже капля еврейской крови способна отравить арийскую нордическую стойкость.

Годы, проведенные на отделении иудаизма Франкфуртского университета имени антисемита Йоханана Вульфа Гёте, приводят Даниэля к выводу, что он-таки ошибся. Нет, не в интересе к иудаизму, а в источнике углубления знаний. И Кемпин едет в Иерусалим, надевает кипу и поступает в йешиву. Вдобавок к Талмуду и ивриту он изучает еще и идиш. И вот он результат: с середины 80-х годов бывший немец, бывший католик, а ныне – трудящийся еврейского духа Даниэль Кемпин, в союзе с кипой и гитарой назло Гёте и Вагнеру разъезжает по белу свету с концертами еврейской музыки.



Вот ссылка на его превосходное исполнение:

https://encyclopedia.ushmm.org/content/en/song/your-kitten-is-hungry

А ниже – мой перевод колыбельной Hungerik dayn ketsele (Твоя кошечка голодна). Текст очень простенький, как и положено такому жанру.

Мордехай Гебиртиг (הי"ד), Hungerik dayn ketsele

Спи, моя доченька ро́дная,
спящему голод – не кнут…
Все тут, хоть тоже голодные,
терпят и мам не зовут.
Мама не плачет, не жалится –
есть ведь подушка и кров.
Утром проснёшься, красавица,
к запаху свежих хлебов.
Ой-лю-лю-лю, лю-лю, лю-лю,
Как же тебя я люблю…

Что ж ты так плачешь обиженно,
что ж ты так мучишь меня?
Глянь, твоя кошечка рыжая
тоже не ела два дня.
Слышишь, мурлычет тихонечко:
«Мяу, я тоже терплю,
я голодна больше донечки,
только не плачу, а сплю».
Ой-лю-лю-лю, лю-лю, лю-лю,
Как же тебя я люблю…

Спи, моя бедная крошечка,
сон унесёт от беды…
Кукла твоя понарошечку
спит и не просит еды.
Спит и не плачет отчаянно,
тихо лежит в темноте…
В мире не сыщешь печальнее
мамы голодных детей.
Ой-лю-лю-лю, лю-лю, лю-лю,
Как же тебя я люблю…
puzzleExists

Про огурцы

Навеяло дискуссией о непозволительно низком качестве израильских огурцов и прочих отвратительных изъянах сионистской язвы на лице просвещенного человечества.

Текст прилагаемой песни в замечательном исполнении Амира Бенаюна (музыка Дафны Эйлат) был написан Леей Гольдберг в 1951 году, то есть в самый тяжелый период голодного десятилетия (1949-1959), известного в израильской историографии под именем "ткуфат hацена".
Collapse )