Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

foto

Несси, отзовись!

Два дня назад в Ормузском проливе утонул крупнейший иранский военный корабль «Хардж» (или «Харч»?). Кто именно «подхарчился» за счет аятолл – диверсанты Армии Островов Зеленого Носа, чудовище с озера Лох-Несс или просто рука Провидения – пока неясно. Известно лишь, что в третьем часу ночи на судне возник пожар, который не удалось потушить, невзирая на 20-часовые усилия команды. Иранское агентство новостей утверждает, что пожару предшествовал взрыв. О жертвах не сообщается: как и положено хорошему харчу, корабль поглощался морем медленно и со вкусом, так что стражи иранской революции в количестве около 400 штук успели покинуть его едва ли не раньше крыс, чье число осталось не подсчитанным. Говорят, что в последний момент чуткие спутники слежения уловили звуки торжественной песни «Врагу не сдается наш гордый Харчяг…»

207-метровая посудина водоизмещением 33 тысячи тонн была построена на британских верфях и спущена на воду в 1977 году. Невзирая на отсутствие существенного вооружения, Харч представлял собой одно из важнейших стратегических звеньев иранского военно-морского флота. Как известно, в последние годы аятоллы успешно выполняют роль занозы в боку цивилизованного мира, то и дело совершая «анонимные» нападения на танкеры и грузовые суда в Персидском заливе.

Обычно это происходит в старой доброй форме использования простейших магнитных мин, прикрепляемых к корпусу судна и затем приводимых в действие дистанционно. Получившаяся пробоина не может отправить на дно огромный танкер или сухогруз, но этого и не требуется. Вполне достаточно медийного эффекта, который в наши дни действует не менее разрушительно, чем ядерная бомба. Судовые компании тратят время на ремонт; страховые фирмы требуют дополнительные миллионы; политики выступают с грозными предупреждениями; перевозчики теряют уверенность в завтрашнем дне – в итоге, маленькая пробоина в борту контейнеровоза оборачивается зияющей дырой в мягком подбрюшье мировой экономики.

На первый взгляд, для этого достаточно флотилии небольших скоростных катеров с подводниками-диверсантами на борту и судна-матки, где эти катера базируются в перерывах между рабочими сменами. Но в реальности конечные исполнители обслуживаются значительными силами поддержки и защиты. Иран держит в районе Ормузского пролива большой военно-морской флот, используемый как для мелких провокаций, так и для поддержания постоянной атмосферы угрозы. И все эти катера, эсминцы, крейсера, вертолетоносцы, корабли разведки и противолодочной защиты остро нуждаются в постоянной подпитке горючим, боеприпасами, людьми и харчами.

Вот тут-то на сцену и выплывает (вернее, выплывал) главный герой этой заметки с подходящим названием Харч – основной и единственный в своем роде снабженец иранской военно-морской системы. Он-то и доставлял харчи всех видов всем вышеупомянутым посудинам. Нет-нет, не стоит рассчитывать, что с затоплением Харча (или Харджа?) крысы и стражи тут же начнут дохнуть с голоду. Со временем найдется замена и свежему утопленнику. Но можно не сомневаться, что годик-другой аятоллам будет намного труднее пакостить на международных морских путях. Это реальная и очень большая пробоина.

Любопытно, что в тот же день – в среду – вспыхнул еще и гигантский пожар на крупнейшем иранском нефтеперерабатывающем заводе, который поставляет в Тегеран бензин, керосин, солярку и мазут. По сообщению АП, столицу Ирана окутали клубы черного дыма.

Но даже и в этих клубах чуткие спутники слежения смогли разглядеть вопрос, который сегодня носится в воздухе, категорически отказываясь утонуть вслед за Харчем: неужто «добро» на осуществление двух этих абсолютно случайных мегакатастроф, столь своевременно выданное чудовищем из Лох-Несс, каким-то загадочным образом связано с формированием нового правительства на Островах Зеленого Носа? Или нет?.. Или все-таки да?..
foto

Бастуйте, кузены, бастуйте!

Когда стало известно, что наши возлюбленные двоюродные братья (сейчас положено добавлять: «и сестры», да только фигушки вам, господа феминистки!) объявили всеобщую забастовку, которая-де, должна парализовать работу израильских больниц, строек, а также заводов-газет-пароходов – с особенным упором на неаккуратное подметание улиц, я немедленно вспомнил историю создания огромных морских портов в Ашдоде и Хайфе.

До 1936 года главными воротами в Эрец Исраэль был морской порт Яффо. Была еще Хайфа, на которую англичане строили большие планы – прежде всего, потому что она представляла собой единственную береговую точку британских владений в Восточном Средиземноморье, куда можно было подвести киркукскую нефтяную трубу без необходимости бурить туннели в горных хребтах. Но хайфский порт принимал преимущественно грузовые суда, а вот пассажирские, на которых в Эрец Исраэль прибывали вредоносные еврейские иммигранты, по многолетней традиции шли именно к берегу Яффо.

Прославленная арабская логика рассудила так: если мы закроем порт Яффо, это наверняка прекратит алию и нанесет удар в самое сердце сионистского проекта. Когда в 1936 году разразилась всеобщая арабская забастовка, яффский порт стал главным алмазом в короне бастующих. Но евреи вечно норовят изыскать пользу в самой критической ситуации. Вот и в тот момент они коварно использовали благородную арабскую стачку для получения разрешения на строительство порта в юном Тель-Авиве.

Британцы поначалу воспротивились этой идее: конечно, им никак не мог понравиться новый атрибут еврейской самостоятельности. К тому же, в создании нового порта они видели капитуляцию перед арабской стачкой: с точки зрения англичан, требовалось сломить восставших, а не решать проблему обходным путем. Поэтому они дали разрешение на строительство лишь после долгих уговоров. Работы начались немедленно и поначалу велись преимущественно евреями-выходцами из греческого порта Салоники, утверждавшими, что в портовых делах они собаку съели, причем, отнюдь не сухопутную, а самую что ни на есть морскую.

И хотя первый деревянный мол, построенный этими «специалистами», рухнул уже на следующий день после открытия, это ни в коей мере не остудило пыла тель-авивцев: порт воспринимался городом как всеобщее и любимое детище. Вторая, железобетонная попытка оказалась не в пример удачней. Конечно, порт не предполагал причала для глубоководных морских судов – собственно говоря, он вообще не предполагал какого-либо причала. Как и в Яффо, суда разгружались и загружались на рейде, а пассажиры и грузы переправлялись с берега и на берег посредством тяжелых гребных лодок (позднее прибыли специально заказанные баржи, приводимые в движение небольшими буксирами).

Эта система позволяла принимать суда даже до завершения складов и защитного мола, который огораживал внутреннюю акваторию. Первым сухогрузом, полностью обслуженным грузчиками первого еврейского порта, стал югославский пароход, привезший к берегам Тель-Авива мешки с цементом. Это знаменательное событие произошло уже 19 мая 1936 года. Официальное же открытие готового мола, акватории, складских бараков и пассажирского терминала состоялось почти двумя годами позже, 23 февраля 1938-го.

В дальнейшем порт верой и правдой служил сначала еврейскому ишуву, а затем и молодому Израилю. Во время Войны за независимость это были, по сути, единственные ворота, через которые осуществлялась связь с внешним миром: порт Хайфы еще какое-то время контролировался британцами, а потому не годился. Потом, когда система рейдовой погрузки перестала отвечать возросшим требованиям торговых перевозок, заговорили о необходимости реконструкции и даже носились с планами превращения скромного тель-авивского мола в один из двух основных средиземноморских портов, наряду с Хайфой.

Этим планам помешала лишь катастрофическая нехватка места: разросшийся Тель-Авив не оставил достаточного пространства для складов и подъездных путей. По этой причине в начале 60-ых в устье ручья Лахиш был построен новый морской порт Ашдода – он-то и стал заменой тель-авивскому. А в устье Яркона на месте прежних пакгаузов, акватории и прочих портовых атрибутов сейчас действует просторная зона отдыха с ресторанами, бутиками, детскими площадками и увеселительными заведениями.

Так что, бастуйте, возлюбленные кузены, пожалуйста, бастуйте. Бастуйте, бастуйте отсюда – и чем дальше, тем лучше. Эта самая светлая память, которую вы можете оставить после себя.