Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

foto

Свастика под трилистником

Прочитал о некой ирландской литераторше, которая запретила переводить на иврит и, соответственно, издавать в Израиле свой модный роман-бестселлер – из соображений поддержки движения BDS и во имя «справедливой борьбы… и т.д.». Что и говорить, потеря невосполнимая. Но, с другой стороны, удивляться нечему: нынешний антисемитизм давно уже приобрел форму антиисраэлизма. А ирландцы всегда отличались крайней юдофобией – тем более поразительной, что евреи на острове селились лишь эпизодически и в малых количествах (даже на пике, перед Первой мировой, их было всего лишь от 3 до 4 тысяч).

Зато к нацистам и Гитлеру население острова испытывало нескрываемую симпатию – причем, как до начала Второй мировой войны, так и во время ее. В тяжкие годы «блица», когда на Лондон обрушивались тонны немецких бомб, правительство Ирландии во главе с Эймоном де-Валерой придерживалось злорадной политики враждебного нейтралитета. Враждебного, конечно, не к Германии, а к Британии, да и то лишь на внешнем, официальном уровне. Неофициальные контакты осуществлялись при посредстве ИРА (Ирландской Республиканской армии), чей представитель Стивен Хелд в 1940 году посетил Берлин с предложением о военном союзе.

Согласно недавно опубликованному меморандуму британской разведки MI-5 от 1943 года, в мае 1940-го в Дублин для обсуждения конкретных деталей прибыл представитель вермахта Герман Герц. Конкретика включала ирландскую помощь для вторжения вермахта в Британию; ИРА обещала предоставить нацистам не только штурманские-лоцманские услуги, но и 5000 бойцов. Эти планы были сорваны лишь своевременным вмешательством английского спецназа, решившегося на проведение операции в центре «нейтральной» ирландской столицы.

Герцу удалось скрыться. Но дальше – больше: на связь с ним вышел уже сам генерал-майор Макнилл – официальный представитель Генштаба Республики Ирландия и по совместительству убежденный фашист. Теперь уже речь шла о союзе вермахта не с полулегальной милицией ИРА, но с вооруженными силами «нейтральной» страны. И опять вовремя сработала MI-5, арестовавшая Герца в разгар переговоров.

Контакты на уровне лидеров германского и ирландского нацизма пользовались на острове широкой народной поддержкой. Там еще и до сих пор находят выложенные на земле белыми камнями огромные надписи, адресованные германским пилотам, дабы, господи-джезусе упаси, не потеряли ориентацию по дороге к Лондону. До сих пор таких «стоунхенджей» обнаружено около восьмидесяти (!).

А уж поражение Германии было воспринято в Ирландии и вовсе как национальная трагедия. Тут ирландские нацисты из отрядов несостоявшегося вторжения полностью солидаризировались с исламскими нацистами из дивизии Ваффен СС «Ханджар», а их премьер Эймон аль-Валера – с иерусалимским муфтием Хадж-Амином де-Хусейни. Возможно, я перепутал, куда тут ставить «аль-», а куда «де-», но принципиальной разницы в данном контексте нет.

Официальное правительственное сообщение, опубликованное в дублинских газетах под заголовком «Смерть герра Гитлера», приносило издыхающему (пока еще только в Германии) нацизму искренние соболезнования от имени премьер-министра де-Валеры и секретаря по иностранным делам мистера Вальша и сообщало, что «флаг со свастикой в Германском посольстве на улице Нортумберленд, 58 был приспущен до середины флагштока». В заметке также отмечалось, что немецкий дипломат сообщил репортеру «Айриш таймс», что посольство получает многочисленные звонки от граждан с выражением скорби и сочувствия.

Такова Ирландия, друзья, – была, есть и будет. И я советую вам вспомнить об этом, когда вы переступаете порог «ирландского бара», где бы он ни находился – в Бостоне, Лондоне, Иерусалиме или, тем более, в нацистском Дублине. Знайте: беря в руки кружку с «Гиннесом» или стаканчик с «Джеймисоном», вы собираете хлебать нацистское пойло. Покупая билеты «туда-блин», вы едете прямиком в заповедник нацизма. Присмотритесь получше к тамошним зеленым полям: на самом деле они коричневые. И пусть вас не обманывает невинная форма ирландского трилистника: под каждым его лепестком сидит ядовитый паук свастики. Некогда его приспустили «до середины флагштока», но сейчас он давно уже гордо реет в нацистском небе антисемитского острова. Не езжайте туда. Не надо. Пусть задавятся своей подлой злобой.



Товарищеский матч и сердечные друзья: Гитлер и де-Валера. Обмен молодежными делегациями между юными ирландцами и гитлерюгендом продолжался вплоть до начала войны.



Соболезнования по случаю кончины фюрера.



Современная BDS-наци, сэкономившая нам тошноту от чтения ее модных писаний на иврите.



Эта надпись со времени войны заросла, а потому была обнаружена лишь 3 года назад после лесного пожара.
foto

О долге

В продолжение темы долга антисемитской Европы перед моим народом.
Меня иногда спрашивают: когда ты перестанешь талдычить об этом? Сколько можно? Вон, смотри: те повинились, эти поставили памятник; те сажают в тюрьму за отрицание Холокоста, эти открыли музей; те заплатили миллиарды репараций, эти восстановили синагоги для заезжих туристов и раз в месяц реставрируют на старых еврейских кладбищах поваленные надгробья (которыми еще не успели замостить тротуары).

В общем, доколе? Неужто этот долг настолько велик, что его не оплатить никогда?

Отчего же, друзья, не все так безнадежно. Долг и в самом деле огромен, и отнюдь не ограничивается Катастрофой. Помимо этого он включает в себя еще и такие памятные события, как Йоркская резня и Прирейнский геноцид, кровавые наветы, уничтожение еврейских общин во времена Крестовых походов, грабежи и изгнания из Англии, Франции, Испании, Португалии и Германских земель, насильственные крещения, жутчайшие злодеяния казаков Хмельницкого и гайдамаков Гонты-Зализняка, погромы в Российской империи, ужасы Гражданской войны и еще много-много чего. Немало, правда ведь? Это и в самом деле очень плохие новости. Но есть и хорошие. Весь этот неподъемный долг можно выплатить, и я даже скажу вам - как.

Примите гиюр - всей вашей антисемитской Европой. Сделайтесь евреями - все, поголовно. Согласитесь, в этом есть, по крайней мере, историческая логика: ведь если бы не перечисленные выше "шалости" ваших предков, евреи, с их высокой рождаемостью и любовью к детям, были бы сегодня самым многочисленным народом континента. Вот и восстановите справедливость. Не надо извиняться перед евреями - просто СТАНЬТЕ ими.

И тогда, уверяю вас, уже никто не предъявит вам счет за былые преступления. Напротив: долговые расписки окажутся в ваших, цепких и памятных еврейских руках.
foto

Восстановимо ли?

Шауль Черниховский
На страже

Этой ночью мы снова забудем о сне –
в апельсиновой роще, в саду, на гумне.
Мы сжимаем в руке то, что есть под рукой:
кто-то с вилами, кто-то – с тяжёлой киркой,
различая сквозь грохот сердец огневой
вой пустыни – кровавый, грабительский вой.

Этой ночью не выйдет прилечь-подремать –
одряхлел твой отец и беспомощна мать.
Но взамен – их молитвой, их волей сильны,
встали дочери, вышли к воротам сыны –
на святую войну с озверелой толпой,
с порожденьем оравы гнилой и тупой.

Этой ночью мы снова забудем о сне –
ради сада, который расцвёл по весне,
ради робких ростков виноградных плетей –
молодых и прекрасных, как лица детей,
ради спелой пшеницы и нивы ржаной,
ради хлеба и солнца, и жизни самой.

Этой ночью нам снова не спать до утра,
чтоб хранить безмятежность родного двора,
где волы отдыхают и лошади спят,
и коровы целуют невинных телят.
В этой скудной земле каждый холмик знаком
с их слезами, их потом и их молоком.

Этой ночью мы снова глаза не сомкнём,
чтобы дом не спалили погромным огнём,
чтоб жена не страшилась разбойной орды,
чтобы выросли дети, не зная беды.
Кто-то с вилами, кто-то c тяжёлой киркой –
мы храним их покой. Мы храним их покой.

1936, Тель-Авив
(пер. с иврита Алекса Тарна)


Это стихотворение написано городским жителем Шаулем Черниховским в 1936 году под впечатлением поездок по сельскохозяйственным мошавам и кибуцам Негева, Иудеи, Шомрона и Галилеи, каждый из которых с момента своего основания жил в постоянном напряжении из-за непрекращающегося воровства и разбоя соседей – будь то бедуины, арабские феллахи, черкесы или т.н. «муграби» (арабоязычные банды смешанного этнического происхождения, мигрировавшие в Эрец Исраэль в поисках работы преимущественно из стран Магриба, но также из Египта, Судана, Сирии, Хиджаза, Ирака и прочих сопредельных областей).

Эти «добрососеди» не гнушались как мелким воровством, так и угоном скота, похищением урожая, грабежом на дорогах, потравой посевов. Власти – сначала турецкие, а затем британские – не обращали на это никакого внимания. Первые - потому что вполне разделяли мнение грабителей, что земля (а значит и то, что на ней растет) принадлежит аллаху; вторые – потому что не барское это дело вмешиваться в туземные разборки. Зато и те, и другие при первой возможности конфисковывали оружие еврейских сторожей – так что Черниховский во многом прав, говоря про вилы и кирку: частенько приходилось противостоять грабителям при помощи подручных сельхозорудий.

Йосеф Трумпельдор как-то сказал, что граница будущей Страны будет проведена плугом: землей здесь владеет тот, кто ее обрабатывает. В 1936-ом, полтора десятилетия спустя после его гибели, мало кто – в том числе и Черниховский – сомневался в правоте однорукого мечтателя-сиониста. Так оно в итоге и вышло: контуры Государства Израиля во многом обрисованы по реперным точкам мошавов, кибуцев и поселений. Это им – которые с вилами и киркой – мы обязаны своим нынешним правом ездить в Галилею и Негев, в Изреельскую долину и на Кинерет, к Хермону и Иордану. Им, а не жителям Тель-Авива, Хайфы и Ерушалаима – при всем уважении к сионистам-горожанам.

Тем большим было бы потрясение Шауля Черниховского при виде нынешней ситуации в сельскохозяйственных районах Страны – ситуации, которая мало чем отличается от тогдашней, до-государственной.

Сегодня, на 74-ом году израильской независимости, в государстве с многотысячной армией и полицией, высокоразвитым хайтеком, академией, школами, больницами и тюрьмами, еврейских фермеров грабят и громят едва ли не больше, чем во времена Второй алии, а также в 20-е и 30-е годы прошлого века. Мыслимо ли такое?! Если что-то изменилось, то только масштабы – они как раз неизмеримо возросли.

Арабы и бедуины точно так же угоняют скот, похищают урожай, воруют трактора и инвентарь, вытаптывают посевы, крадут ульи, выкорчевывают маслины и виноградники, поджигают постройки и фермы. А власти – на сей раз уже СВОИ, еврейские – позорно бездействуют, не предпринимая никаких мер. Хотя нет, кое-что все-таки делается: у фермеров конфискуют оружие или вовсе запрещают сопротивляться грабителям – точно так же, как это делали турки и британцы, только куда жестче, под угрозой тюрьмы.

И не надо думать, что речь идет «всего лишь» о скоте и зерне: границы реального владения Страной по-прежнему чертят лемеха плуга. В длинной череде преступлений уходящего режима Биньямина-палач-Амоны-Нетаниягу это, пожалуй, одно из самых тяжких. Именно в 12-летний период правления этого, с позволения сказать «премьера», – да воздастся ему по заслугам на суде Истории! – было полностью отдано на произвол арабских грабителей и воров некогда великолепное предприятие нашего сельского хозяйства – фермерские поля и коровники, масличные рощи и виноградники, пасеки и птицефермы.

Сейчас это все пребывает на грани полного уничтожения. Отчаявшиеся фермеры сворачивают дело своей жизни – и если бы только СВОЕЙ – нашей с вами жизни. Восстановимо ли разрушенное за эти 12 проклятых биби-лет? Увы, не уверен…
foto

Сражение за дома в квартале Шимон hа-Цадик

В эти дни только совсем уж ленивое СМИ не отметилось упоминанием несчастных «палестинцев», которых-де насильственно выселяют из домов «исконно арабского» квартала Шейх-Джарах, где столетиями (если не тысячелетиями) проживали их предки. Нельзя сказать, что публикующие эту ложь редакторы и владельцы новостных каналов верят в нее; они всего лишь следуют своей политической программе, составной частью коей является старый добрый антисемитизм. По сути, речь идет о борьбе местных арабов за оккупацию еврейской столицы, которую они именуют Алькудс. Кстати, русские патриоты выводят это название из древнеславянского «Иркутск», заранее опровергая возможные попытки евреев объявить город на Ангаре основанным их соплеменниками, выходцами из польского Коцка (Ир Коцк). Невероятно? Да, я придумал это прямо сейчас, на ходу. Но и сказки арабов про Алькудс и Альаксу немногим достоверней.

Впрочем, довольно этимологии, возвращаемся к истории. Нижеследующие заметки призваны прояснить истинное положение вещей, с которым, увы, слишком многие абсолютно незнакомы, и я заранее прошу прощения у тех немногих, которые полагают историю квартала Шимон hа-Цадик (именно так: соседний Шейх-Джарах тут вовсе не при чем) чем-то общеизвестным.

Шимон hа-Цадик или Праведный Шимон, он же рабби Шимон бен-Йоханан Хакоэн, был одним из последних членов т.н. Великого Собрания (hа-Кнессет hа-Гдола), которое, трансформировавшись затем в Синедрион, существовало с времен возвращения из Вавилонского плена до разрушения Второго Храма. Рабби Шимон прослужил первосвященником ни много ни мало сорок лет; его премудрый облик удостоился лицезреть некий Александр Македонский, который остался в истории во многом благодаря этому, а также другим, более мелким событиям.

Первоначально Великое Собрание насчитывало 120 пророков, законоучителей и мудрецов. В нынешнем Кнессете заседают столько же персон. Правда, сегодня такое уподобление вызывает лишь горькую усмешку, служа живым опровержением философской гипотезы о переходе количества в качество.

Гробница рабби Шимона находится, как и положено могиле, за пределами Старого Иерусалима на северном склоне сухого русла Кидрона, примерно в километре от Шхемских ворот, между двумя фешенебельными отелями: American Colony и Ambassador Jerusalem. Это дает представление о характере всего района, где, помимо отелей, расположены консульства европейских держав и весьма престижное жилье. Я никогда не пробовал прицениваться к особнякам Пятой манхэттенской авеню, но интуиция подсказывает мне, что они вряд ли дороже этих участков Города, где живет Бог.

Квартал Шимон hа-Цадик примыкает к гробнице, располагаясь в юго-восточной части перекрестка одноименной улицы со Шхемской дорогой. Если мысленно представить прямоугольник размером 100 на 50 метров, в верхнем левом углу которого – вышеупомянутый перекресток, а в нижнем правом – гробница, то это примерно и будет ядро квартала, ставшего в эти дни камнем преткновения и злонамеренно именуемого прессой «частью арабского Шейх-Джараха».

Его историю принято начинать с 1875 года, когда сефардская и ашкеназская общины выкупили у арабского владельца пустующее поле к северу от стен Старого Города. Затем земля пустовала еще 15 лет, после чего сефарды построили на своей части шесть домов для малоимущих. Впоследствии там выросли еще несколько частных жилых строений. Остальная площадь использовалась для выращивания маслин. В 1916-м, после жесточайшего голода и лишений, связанных с Первой мировой войной, в квартале осталось около полусотни евреев.

В начале 20 века у жителей квартала появились еврейские соседи: по другую сторону Шхемской дороги возник квартал Нахлат Шимон. К середине 1930-х в обоих районах насчитывалось несколько сотен жителей. Правда, к тому времени с южной стороны – между Шимон hа-Цадик и Старым Городом образовался еще и арабский квартал под названием Шейх-Джарах. Его жители не отличались склонностью к добрососедству: погромы, разразившиеся в 1936 году, заставили многих евреев покинуть свои дома, но несколько месяцев спустя беженцы вернулись.

Война за Независимость сопровождалась новыми нападениями арабских друзей из Шейх-Джараха – на сей раз под прикрытием Иорданского легиона и при полном попустительстве властей британского мандата. Вот характерное для тех дней сообщение газеты «Давар» от 8 января 1948 года:
«Три еврея вырезаны вчера утром в квартале Шимон hа-Цадик арабскими бандитами, которые возобновили свои нападения из Шейх-Джараха и из здания Исламского совета мечети. Убиты: Ийе Эшри, 70 лет; Хана Зума, 23 года – студентка и внучка известного преподавателя, писателя Х.А. Зумы; Шмуэль бен-Яаков, 22 года.
Ранены: …» – далее следует список раненых.

Британцы, как уже сказано, не собирались защищать евреев – напротив, жителям кварталов Шимон hа-Цадик и Нахлат Шимон было приказано срочно покинуть их жилища, что и было исполнено. 13 апреля того же года арабы устроили в выселенных еврейских домах квартала Шимон hа-Цадик засаду на еврейский конвой, направлявшийся в осажденный район больницы Хадаса на горе Скопус. Арабские бандиты хладнокровно расстреляли 78 евреев – врачей, больных, студентов, ученых, медсестер, шоферов. Еврейские части, направленные на подмогу, были остановлены британскими броневиками.

Чуть позже ПАЛМАХ все же захватил людоедский Шейх-Джарах и оба покинутых еврейских квартала, но англичане снова вмешались и заставили евреев отступить под тем предлогом, что Шхемская дорога представляет собой стратегическую артерию и потому должна целиком находиться под контролем британских сил. Однако впоследствии, при отступлении, армия Его Величества предпочла передать территорию Иорданскому легиону. После заключения перемирия Иордания и агентство ООН по делам беженцев передали дома еврейских кварталов в 33-летнюю аренду арабским беженцам из других районов. При этом статус земельной собственности на участки не изменился: они просто перешли под управление иорданского опекунского совета.

Шестидневная война перевела кварталы в муниципальное подчинение Иерусалима. Теперь они управлялись органами опеки Израиля. В сентябре 1972 года решением суда участки были возвращены их законным владельцам – тем самым, которые купили их чуть менее 100 лет тому назад, то есть Совету сефардского еврейства и ашкеназской амуте (некоммерческой ассоциации) «Кнессет Исраэль». Еще десять лет спустя эти же владельцы подали в суд, требуя возвращения занятых арабами домов. По судебному соглашению, достигнутому тогда же, 28 арабских семей, признавая за евреями права собственности на захваченное жилье, получали за это статус «защищенных квартиросъемщиков», то есть оставались в квартирах, но обязывались платить квартплату и содержать дома в приемлемом состоянии.

Сразу после подписания соглашения арабы категорически отказались его выполнять, и судебная тяжба продолжилась. В 1993 году владельцы снова потребовали выселить захватчиков на основании десятилетнего несоблюдения предыдущего решения суда. Незаконные жильцы не только отказывались платить арендную плату, но активно перестраивали, достраивали и полностью меняли облик захваченных зданий.

Параллельно с этим арабы и представляющие их левые общественно-политические группы подавали свои судебные контр-иски, которые раз за разом отвергались израильскими судами, включая Верховный. В 1998 году, по итогам одного из разбирательств, полиция выселила арабских жильцов из нескольких спорных квартир, куда тут же вселились евреи. А в 2011 году группа еврейских инвесторов завершила оформление покупки 18 дунамов (1 дунам = 1000 кв.м) квартала Шимон hа-Цадик. Теперь собственность на участок официально перешла от прежних законных владельцев в руки куда более решительной амуты «Хомот Шалем» (Стены Иерусалима), которая кровно и финансово заинтересована в полном преображении квартала посредством проектирования и строительства нового еврейского жилого района. При этом инвесторы объявили о готовности выделить миллионы долларов на выплату компенсаций выселяемым незаконным жильцам. Те снова отказались.

Итак, подведем итог. Речь идет о законной, документально оформленной и подтвержденной многократными решениями судебных инстанций еврейской земельной собственности, самовольно захваченной и удерживаемой арабами. Несмотря на это, захватчикам раз за разом предлагались компромиссные решения вместо немедленного насильственного выселения. И раз за разом они наотрез отказывались от этих предложений. Судебная тяжба, начавшаяся почти полвека назад, все еще не пришла к своему логическому завершению. Теперь она ждет окончательного решения Верховного Суда, которое было отложено на месяц по специальной просьбе властей предержащих – если таковые еще существуют в нынешней обстановке полнейшего безвластия.
foto

Как это делается у нас на Востоке

(специально для "Новой Газеты")

Давайте я расскажу вам, как делаются новости у нас на Востоке — это полезно знать особенно сегодня, во время очередной вспышки арабо-израильского конфликта. Начнем в соответствующем стиле: и был вечер, и было утро, и еще много дней и ночей. И была в 1967 году война, названная Шестидневной, по итогам которой Израиль отобрал у иорданского короля библейские земли Иудеи и Самарии, а также стольный град царя Давида — Золотой Иерусалим...

(дальше - по ссылке)
foto

Бастуйте, кузены, бастуйте!

Когда стало известно, что наши возлюбленные двоюродные братья (сейчас положено добавлять: «и сестры», да только фигушки вам, господа феминистки!) объявили всеобщую забастовку, которая-де, должна парализовать работу израильских больниц, строек, а также заводов-газет-пароходов – с особенным упором на неаккуратное подметание улиц, я немедленно вспомнил историю создания огромных морских портов в Ашдоде и Хайфе.

До 1936 года главными воротами в Эрец Исраэль был морской порт Яффо. Была еще Хайфа, на которую англичане строили большие планы – прежде всего, потому что она представляла собой единственную береговую точку британских владений в Восточном Средиземноморье, куда можно было подвести киркукскую нефтяную трубу без необходимости бурить туннели в горных хребтах. Но хайфский порт принимал преимущественно грузовые суда, а вот пассажирские, на которых в Эрец Исраэль прибывали вредоносные еврейские иммигранты, по многолетней традиции шли именно к берегу Яффо.

Прославленная арабская логика рассудила так: если мы закроем порт Яффо, это наверняка прекратит алию и нанесет удар в самое сердце сионистского проекта. Когда в 1936 году разразилась всеобщая арабская забастовка, яффский порт стал главным алмазом в короне бастующих. Но евреи вечно норовят изыскать пользу в самой критической ситуации. Вот и в тот момент они коварно использовали благородную арабскую стачку для получения разрешения на строительство порта в юном Тель-Авиве.

Британцы поначалу воспротивились этой идее: конечно, им никак не мог понравиться новый атрибут еврейской самостоятельности. К тому же, в создании нового порта они видели капитуляцию перед арабской стачкой: с точки зрения англичан, требовалось сломить восставших, а не решать проблему обходным путем. Поэтому они дали разрешение на строительство лишь после долгих уговоров. Работы начались немедленно и поначалу велись преимущественно евреями-выходцами из греческого порта Салоники, утверждавшими, что в портовых делах они собаку съели, причем, отнюдь не сухопутную, а самую что ни на есть морскую.

И хотя первый деревянный мол, построенный этими «специалистами», рухнул уже на следующий день после открытия, это ни в коей мере не остудило пыла тель-авивцев: порт воспринимался городом как всеобщее и любимое детище. Вторая, железобетонная попытка оказалась не в пример удачней. Конечно, порт не предполагал причала для глубоководных морских судов – собственно говоря, он вообще не предполагал какого-либо причала. Как и в Яффо, суда разгружались и загружались на рейде, а пассажиры и грузы переправлялись с берега и на берег посредством тяжелых гребных лодок (позднее прибыли специально заказанные баржи, приводимые в движение небольшими буксирами).

Эта система позволяла принимать суда даже до завершения складов и защитного мола, который огораживал внутреннюю акваторию. Первым сухогрузом, полностью обслуженным грузчиками первого еврейского порта, стал югославский пароход, привезший к берегам Тель-Авива мешки с цементом. Это знаменательное событие произошло уже 19 мая 1936 года. Официальное же открытие готового мола, акватории, складских бараков и пассажирского терминала состоялось почти двумя годами позже, 23 февраля 1938-го.

В дальнейшем порт верой и правдой служил сначала еврейскому ишуву, а затем и молодому Израилю. Во время Войны за независимость это были, по сути, единственные ворота, через которые осуществлялась связь с внешним миром: порт Хайфы еще какое-то время контролировался британцами, а потому не годился. Потом, когда система рейдовой погрузки перестала отвечать возросшим требованиям торговых перевозок, заговорили о необходимости реконструкции и даже носились с планами превращения скромного тель-авивского мола в один из двух основных средиземноморских портов, наряду с Хайфой.

Этим планам помешала лишь катастрофическая нехватка места: разросшийся Тель-Авив не оставил достаточного пространства для складов и подъездных путей. По этой причине в начале 60-ых в устье ручья Лахиш был построен новый морской порт Ашдода – он-то и стал заменой тель-авивскому. А в устье Яркона на месте прежних пакгаузов, акватории и прочих портовых атрибутов сейчас действует просторная зона отдыха с ресторанами, бутиками, детскими площадками и увеселительными заведениями.

Так что, бастуйте, возлюбленные кузены, пожалуйста, бастуйте. Бастуйте, бастуйте отсюда – и чем дальше, тем лучше. Эта самая светлая память, которую вы можете оставить после себя.
foto

Смена

Шауль Черниховский

Заступ устало стучит в пыли,
на пустыре, меж кочек.
Маленький мальчик глядит с земли:
«Папа, зачем ты в поту, в пыли?»
«Смена моя, сыночек!»
«А кто на соседнем клочке земли?»
«Это наш враг, сыночек!»

«Папа, без дела томится плуг,
Ждут лемеха стальные.
Ждут тебя рощи, поля и луг –
жаждут отцовских умелых рук,
крепкой воловьей выи!»
«Сын, в этот день мы садимся в круг –
вспомнить, что мы иные».

«Папа, я помню: был страшный год,
время погромных ночек.
Помню, как ты выходил вперёд
Встретить у двери кровавый сброд…»
«Смена моя, сыночек…»
«Кто приходил к нам в тот страшный год?»
«Это был враг, сыночек».

«Папа, скажи мне, когда опять
враг подойдёт под стены,
кто тогда сможет, как прежде, встать,
плечи расправить, оружье взять,
выйти тебе на смену?
Кто защитит этот дом опять?»
«Ты! И Отец бессменный!»

Кфар Сава, 1934
(пер. с иврита Алекса Тарна)
foto

...это Остап Ибрагимычу...

                            «Брюнету он пожертвовал даже ферзя»
                            (Ильф и Петров, «Двенадцать стульев»)

Рабы (ракбибисты) обычно пускают восторженные слюни по поводу шахматной гениальности своего кумира. Всякий раз, когда требуется объяснить его очередное отступление, неумение противостоять давлению, отказ от решения критических проблем, уклонение от исполнения многочисленных обещаний, на устах типового раба появляется многозначительная ухмылка.

«Это просто далеко идущая комбинация, – сообщает он, подмигивая обоими глазами. – Биби просто играет в шахматы, в то время как остальные пигмеи катают кубики в шеш-беш. Вот увидите, завершение партии будет блестящим!»

Рабов нисколько не смущает, что «комбинация» все длится и длится, что ферзь (власть в Стране) пожертвован судейско-прокурорской клике, чернопольный слон (Южный Тель-Авив) отдан нелегальным инфильтрантам, белопольный (Негев) – обнаглевшим бандитам, конь (фермерские хозяйства Галилеи) – сельхоз-грабителям, ладья (ЦАХАЛ) – бездарным генерал-политикам, а пешечный центр (период уникального президентства Трампа) и вовсе бездарно профукан. «Ничего-ничего! – бодренько заверяют рабы. – Вот увидите: шахматный гений поставит мат одним королем!»

В качестве доказательства обычно приводится уникальная способность «шахматиста» удерживаться в кресле премьера. Рабов ничуть не смущает тот факт, что по итогам вот уже четвертых выборов лидер самой большой так называемой «правой» партии оказывается не в состоянии сформировать коалицию в Стране электорально правого большинства, то есть, по сути, терпит поражение там, где любой другой на его месте одержал бы победу. А поскольку глаза от непрестанного подмигивания уже залеплены конъюнктивитом, рабы хлопают ушами – но тоже весьма многозначительно: «Погодите-погодите! – хлопают они. – Вот сейчас наш шахматный чародей исхитрится. Вот сейчас он вытащит из рукава очередного туза… пардон, ферза!»

Но ферзи, похоже, кончились даже в рукавах – так оно обычно и бывает, когда непрерывно жертвуешь шахматный материал. Потому что коалиционные переговоры и парламентские интриги требуют особого таланта, коим рабский «гроссмейстер» никогда не обладал. Для таких деликатных, далеких от прессы контактов он слишком высокомерен, параноидален и подозрителен. Чтобы увязывать многочисленные противонаправленные характеры, необходимы интеллект и личная харизма. И если первым «гроссмейстер» предположительно обладает, то насчет второго существует большая-пребольшая проблема.

Нет-нет, поймите меня правильно: вне Кнессета он буквально обожаем целой армией рабов, которая, как показывают результаты выборов, составляет примерно четверть избирателей Страны (30 мандатов из 120). Но коалицию сколачивают именно внутри Кнессета, а там, внутри, он как раз мало кому симпатичен. Скажу больше: «шахматист» так часто обманывал всех (здесь только что стояла моя ладья!), включая ближайших союзников, что теперь уже ни один вменяемый человек изначально не верит ни единому его слову. Поэтому задачу сколачивания и поддержания коалиции за «шахматиста» (в кавычках) всегда исполняли другие шахматисты (без кавычек) – истинные гроссмейстеры парламентской тактики и закулисных интриг.

Начиналось с Авигдора Либермана (им Остап Ибрагимыч пожертвовал при первой же угрозе). Затем весьма успешными переговорщиками и председателями коалиций были Гидеон Саар, Зеев Элькин и Давид Битан. Их дополняли перспективные главы правительственных канцелярий и руководители предвыборных штабов – такие как Айелет Шакед и Нафтали Беннет. Были и другие – как минимум дюжина недюжинных личностей, не вспоминать же здесь всех... Каждую из этих фигур «шахматист» либо пожертвовал, либо смахнул с доски по неосторожности, либо с невиданной для «великого стратега» щедростью передал соперникам с другой стороны доски. И вот итог: в настоящий момент у короля осталось всего лишь несколько пешек, уцелевших по единственной причине: они дружно славят короля, и при этом ни у одной из них нет шансов пройти в ферзи по причине унылой ординарности.

Результат «гроссмейстерской гениальности» мы наблюдаем в эти дни, когда сколачиванием коалиции занимается бездарная пешка по имени Мики Зоар. Провал голосования по вопросу Учредительной комиссии Кнессета стал полной неожиданностью и для короля, и для его пешек. Мики Зоар был отчего-то свято убежден, что фракция исламистов поддержит вариант Ликуда. Когда выяснилось прямо противоположное, на «гениального шахматиста» было жалко смотреть. И, словно мало было этой позорной обсдачи, раздосадованный Зоар затем и вовсе слетел с катушек, заявив на заседании вновь образованной комиссии, что теперь Ликуд идет в оппозицию. То есть за две недели (!) до истечения мандата (!!) на формирование коалиции потенциальный председатель коалиции признал факт грядущей неудачи (!!!). Видано ли такое, господа любители шахмат? Мог ли подобный афронт случиться при Гидеоне Сааре или Зееве Элькине? Исключено, просто исключено.

Но Элькин и Саар при этом никуда не делись – просто сегодня они играют за другую сторону доски, и это самые дурные новости для Ликуда. Чисто внешне Элькин и Саар предпочитают сейчас, что называется, не высовываться. Они не раздают направо-налево интервью и воздерживаются от громких заявлений. Но я не сомневаюсь, что капкан скандального голосования был расставлен именно ими. И, думаю, это только начало.



Неудивительно, что «гроссмейстер» пребывает в панике. Он и без того не слишком силен в принятии решений, а сейчас и вовсе растерялся. Вчерашнее заявление о полном и окончательном разрыве с исламистами – стало тому свидетельством. Бедный Остап Ибрагимыч и тухлятину съел, и бонуса не получил. Теперь Ликуду, чей «правый» вождь впервые придал легитимность союзу с арабской фракцией, будет не в чем упрекнуть леваков, когда те примут аналогичное решение. Но уж коли вы на глазах у всех ели тухлую конину, то есть ли смысл менять ее посреди переправы? Скорее всего, заявление «гроссмейстера» о разрыве с РААМ – прямой результат давления со стороны Смотрича. Вот ведь как, дорогие любители шахмат: в предыдущие недели только и слышалось, что, мол, Смотрич вот-вот сломается. Но в итоге сломался именно «гениальный шахматист»…

Сейчас он продвигает очередную дебютную идею: прямые выборы главы правительства при сохранении состава Кнессета. Сама по себе она вполне жизнеспособна, но с одной оговоркой: дебютным идеям не место в эндшпиле. Скорее всего, этот ход продиктован желанием короля сохранить на своей стороне хотя бы оставшиеся пешки. Потому что пешки затаились. Пешки помалкивают, но им очень не хочется в оппозицию, куда их уже записал товарищ по партии Мики Пешков-Зоар. Пешки привыкли к министерским постам и к председательским креслам. И король, болезненно подозрительный, как и все цепляющиеся за трон короли, хочет заверить своих бездарных пехотинцев, что следующие выборы не угрожают их депутатским мандатам. Мол, выбирать будут только меня, а вы гарантированно останетесь в Кнессете. «Это вам, Шура, а это Остап Ибрагимычу…»

Что ж, как раз эти опасения нелишни. Тихие черти Элькин и Саар наверняка заготовили для бурного омута неожиданную комбинацию с участием молчаливых ликудных пешек – это вполне в духе Гидеона и Зеева. Помню, несколько недель назад Элькина спросили, действительно ли возможно дезертирство из лагеря раклов (раклобибистов) – в тот период ликудная пропаганда только об этом и кричала. «Вряд ли, – ответил Элькин со свойственной ему осторожностью. – Когда такие возможности реальны, о них не кричат. Их хранят в тайне до последней минуты…» Не исключено, что в нынешнем молчании этой пары блестящих тактиков парламентской интриги таится грядущее потрясение, шах и мат королю.

Так или иначе, свою «дебютную идею» о прямых выборах Остап Ибрагимыч должен реализовать именно сейчас, в течение двух недель до истечения предоставленного ему мандата – иначе опасность потерять трон приобретает поистине угрожающие размеры. Но и это всего лишь очередная (последняя?) попытка перед финальным решением – идти или не идти на единственно реальный вариант, о котором я уже писал по итогам прошедших выборов: ротация с Беннетом, причем Беннет первый, что позволит привести в коалицию еще и фракцию Саара-Элькина. Похоже, что иных вариантов у «гениального шахматного стратега» попросту не осталось.
foto

Плачут сгорбленные ивы...

К первому жгучему хамсину весны - грустный Черниховский - напоминанием о близкой осени.

ШАУЛЬ ЧЕРНИХОВСКИЙ

Плачут сгорбленные ивы
над рекою.
Ждут упрямо и тоскливо
нас с тобою.
Ветви голые калеча,
ветер злится.
Унесли птенцов далече
наши птицы.
Листья прежние слетели
как-то сразу.
А ведь были нам и ели,
были вязы.
Помнишь, как весна играла
в гром летучий
и грозой благословляла
из-за тучи…

Фихтенгрунд, 1929
пер. с иврита Алекса Тарна
foto

На горе Гильбоа

Удивительная вещь: мы не любим или даже избегаем говорить о своих победах. Думаю, это издержки зияющей погромами и катастрофами эпохи галута. Зачем лишний раз дразнить судьбу, если вот-вот, того гляди, набегут если не очередные легионы Тита и Адриана, то разбойники-крестоносцы, гвардейцы Католических королей, казаки Хмельницкого, гайдамаки Гонты, охотнорядцы Черной сотни, эсэсовцы Гитлера, чекисты Сталина? Традиция буквально заставляет нас праздновать прошлые успехи, повелевая зажигать свечи Хануки, садиться за стол Песаха и устраивать веселые пуримшпили.

Что мы и делаем – многие с очевидной неохотой. Зато с какой готовностью израильтяне засчитывают за поражения то, что иные народы сочли бы блестящими победами! Даже перед картиной невиданного чуда Шестидневной войны находятся скептики, дотошно перечисляющие ее якобы «отрицательные итоги». Что уж говорить о войне Судного дня; в Египте, завершившем ее с двумя окруженными на Синае армиями и израильскими танками в ста километрах от Каира, ее называют Октябрьской победой и отмечают пышными церемониями – в то время как у нас больше скорбят о погибших и напоминают о просчетах, как будто и не было невероятного перелома, превратившего казавшуюся неминуемой катастрофу в безусловный военный триумф. То же можно сказать и об обеих Ливанских войнах, и о других, более мелких операциях.

Неудивительно, что и литература вполне соответствует тому же образцу. Сюжеты с Юдифью, поставившей изящную ножку на отрубленную голову вражеского полководца, подобно Месси, который готовится промазать очередной пенальти, популярны лишь в христианском искусстве – как, впрочем, и великая победа Давида над Голиафом. А вот в еврейской литературе нового времени вы, скорее, встретите истории о поражениях и песни о погромах. Вот и трагедия Шауля, первого царя Израиля, потерявшего в сражении с филистимлянами на горе Гильбоа всех трех сыновей, армию, царство и жизнь (покончил самоубийством, пав на собственный меч) – самый, пожалуй, любимый исторический сюжет современной израильской поэзии.

В первой Книге Шмуэля (שמואל א, לא) об этом сказано следующими словами: «Так умер Шауль, и три сына его, и оруженосец его, и все люди его в тот день, вместе». (пер. Д. Иосифона). Я уже публиковал перевод посвященного этому событию стихотворения Натана Альтермана («Вечер кровавого дня истёк…»), а также – соответствующий текст Натана Заха (исключительно – для кучи, поскольку поэзией Заховский набор слов назвать трудно). Сейчас – вариант Шауля Черниховского, тезки несчастного царя. Возможно, из-за этой невольной близости он построил свой стих в виде диалога Шауля с его верным оруженосцем. Думаю, не будет преувеличением сказать, что все это стихотворение написано ради последней ударной строфы (как, впрочем, и многие другие стихи на историческую тематику – такова уж специфика жанра).

Шауль Черниховский
На горе Гильбоа

Звон мечей и стрелы – смертоносной тучей;
На горе Гильбоа рог трубит могучий.
– Ты устал, владыка. Падают герои.
Дай, щитом широким я тебя прикрою…
– Ох, сильны сегодня вражеские орды!
Протруби героям, чтоб стояли твёрдо.

– Обопрись, владыка, на мою десницу!
Всё страшней, всё ближе вражьи колесницы…
– Замолчи! Не время страху и печали!
Мы добудем славу острыми мечами.
Хоть врагов жестоких много налетело –
Протруби героям, чтоб сражались смело.

Даже солнце ныне нас лучами ранит…
Что там с Йонатаном? – Пал на поле брани…
– Пал мой сын любимый… Но осталось двое!
Отомстят за брата кровной местью гоям…
Пусть звенят кимвалы громким зовом меди,
Пусть трубит тревога племенам соседей!

Что ж ты отвернулся, мой гонец смущённый?
– Сын твой Малкишуа пал, копьём пронзённый...
– Ох… Война жестока чересчур порою…
Где один споткнулся, там падут и двое…
Нас уже так мало, а враги – приливом.
Стыд-позор предавшим, стыд-позор трусливым!

Свой клинок вонзится в сердце властелина –
Оставляю царство во владенье сына!
– Нет Авинадава! Пал твой сын последний…
Жизнь стекает в землю к рукоятке медной.
Падает Израиль, гибнет Иудея,
Как ягнята – жертвой под ножом злодея.

Эй, рога, трубите! Не бывать позору!
Встаньте, люди, встаньте! Кровь омыла гору!
К северу и к югу, в море и на суше
Пусть гремят шофары, пробуждая души.
Нас всегда так мало, а врагов так много…
Встаньте, люди, встаньте – павшим на подмогу!

Фихтенгрунд, 1929
(пер. с иврита Алекса Тарна)

Фихтенгрунд, кстати, – пригород Берлина (сегодня уже – один из городских районов), где Черниховский жил в 1923-29 годах перед окончательным переездом в Эрец Исраэль (1932).