foto

Лукуллов пир

До сих пор нередко приходится слышать дичайшие (с точки зрения соответствия фактам) утверждения о том, что «методы политического насилия» применяются в Израиле исключительно т.н. «правым лагерем». Те, кто произносят это, предпочитают начисто забывать о братоубийственных «Сезонах» (Большом и Малом), о расстрелянной «Альталене», о кровавом навете по следам убийства Арлозорова, о гистадрутовских фашистах, дубинками разгонявших собрания сторонников Жаботинского, о «Тайном Кибуце», о гнусном предательстве НИЛИ и о других, менее громких «подвигах» левого террора.

Кто-то скажет, что вышеперечисленные случаи – отнюдь не террор, а всего лишь насильственная форма законной политической борьбы и что под «классическим террором» следует понимать исключительно индивидуальные покушения, типа действий Игаля Амира или Йоны Аврушми. Что ж, даже если принять эту сомнительную точку зрения, то и тут левым принадлежит несомненное лидерство. Самое первое в современной истории Эрец-Исраэль политическое убийство еврея руками евреев было совершено 30 июня 1924 года, когда по приказу Хаганы (и непосредственно Рахели Яннаит, жены будущего Президента Израиля Ицхака Бен-Цви) был застрелен на выходе из синагоги некто Исраэль де-Хаан, связанный с антисионистскими кругами иерусалимских ультраортодоксов.

Но сейчас я расскажу вам о другом преступлении левого террора, которое почти наверняка прошло мимо вашего внимания. Почему мимо? Уж не потому ли, что жертва террористов занимала незначительный пост в политической иерархии? Нет, это вряд ли могло бы считаться оправданием. К примеру, невинно убиенный шалом-ахшавник Эмиль Гринцвайг был очень мелкой сошкой, а вот поди ж ты – поминается всякий раз, когда заходит речь о «еврейском терроре». Что уж говорить о такой крупной сошке, как премьер-министр! Это и не сошка даже, а целый комбайн с ежегодными двухнедельными камланиями на площадях и спец-уроками по ударной промывке невинных детских мозгов в каждой израильской школе.

Конечно, премьер – это вам не мелкий функционер крошечной левацкой группировки «Шалом-Ахшав». Это, как ни крути, всенародный масштаб. Окей, ладно. Но что, если взять немножечко пониже – совсем чуток, оставаясь на том же всенародном уровне? Если жертва террора – не премьер, а, скажем, министр транспорта? Это ведь тоже всенародно, не так ли? Ну, пусть не комбайн, но уж никак не сошка, а ничуть не меньше трактора (или, учитывая специфику министерства, автобуса). Отчего бы и его не почтить памятными митингами и кампаниями-камланиями – пусть и не двухнедельными, а, скажем, двухдневными? Отчего бы и ему не посвятить несколько пафосных слов перед школьным классом – всего несколько словечек, а не целый урок? Отчего бы не заклеймить последними словами его убийцу, который если не умер в тюрьме после бессрочного заключения в одиночной камере, то наверняка еще сидит там и по сей день? Отчего? Масштаб-то сопоставимый…

Отчего? Ответ прост: оттого что в случае с министром транспорта террористы принадлежали к левому лагерю, а жертва – к правому. Точка, конец объяснения.

Но – обо всем по порядку. Жил да был некий Амос Кейнан (урожденный Левин) – воспитанник крайне левой сталинистско-фашистской организации «Хашомер Хацаир», убежденный коммуняка, соци и яростный антиклерикал, автор постоянной колонки в газете «Гаарец». Судя по одному из своих журналистских псевдонимов (Лукулл), Амос любил пожрать, причем по-римски, то есть выблевывая предыдущие блюда ради последующих. Возможно, поэтому период строжайшей экономии (ткуфат ха-цена), введенный правительством Израиля в первое десятилетие существования государства, ударил по Кейнану больше, чем по другим.

Впрочем, любые запреты можно стерпеть, коль скоро они касаются всех. Но как быть несчастному Лукуллу, когда он вдруг обнаруживает, что отдано предпочтение кому-то другому – и хуже того: не просто «другому», а ненавистному иудею с кипой на голове? Именно так было воспринято Кейнаном распоряжение тогдашнего министра транспорта Давида Цви Пинкаса об ограничении – в целях экономии бензина – поездок частного автотранспорта пятью днями в неделю. Пинкас представлял в Кнессете партию религиозных сионистов «Мизрахи» и уже одним тем не нравился заклятому язычнику Лукуллу. В общем, решение министра включить в число двух запретных дней именно субботу – субботу! – нельзя было расценить иначе как грубый религиозный диктат.

В знак протеста Амос Кейнан решил убить Пинкаса. Ага, то что слышали: убить. Для непонятливых читателей левых убеждений повторяю по буквам: У-Б-И-Т-Ь. Теперь достаточно ясно? Значит, можно продолжать.

В качестве специалиста по взрывчатым веществам Кейнан привлек некого Шалтиэля Бен-Яира, который и сварганил бомбу. В канун субботы 20 июня 1952 года журналист газеты «Гаарец» Амос Кейнан установил «адскую машину» на балконе тель-авивской квартиры Давида Пинкаса. По неизвестным причинам бомба не взорвалась (не иначе как тоже соблюдала шаббат) и была обезврежена полицией в тот же день. На всякий случай полицейское начальство решило выделить для охраны квартиры аж двух постовых.

Постовые честно дремали на посту, когда Лукулл в следующую же полночь прошел мимо них с новой бомбой. На сей раз взрыв удался. Помимо семьи министра, пострадали и другие жильцы: двери вылетели у нескольких квартир. Немедленных жертв не было, если не считать Пинкаса, которого увезли в больницу в состоянии сильнейшего шока; он скончался от инфаркта менее двух месяцев спустя в возрасте 57 лет.

Кейнан и Бен-Яир были арестованы если не на месте преступления, то по соседству с ним, спустя несколько минут после взрыва. Арестованы, посажены в одну камеру (вопреки правилу, препятствующему «согласованию показаний») – и выпущены под залог две недели спустя. На следствии оба молчали, как мертвые римляне. При этом полиция не удосужилась даже установить наличие/отсутствие следов взрывчатки на руках террористов, а факт обнаружения того же вещества при обыске в квартире Бен-Яира был объявлен «незначительным» и не внесен в список улик. О первой, обезвреженной бомбе предпочли вовсе забыть – она в деле не фигурировала вообще.

Некоторое время спустя Лукулл и его подельник предстали пред грозными очами судьи Цви Целтнера (впоследствии профессора и президента Тель-Авивского окружного суда) по обвинениям в «причинении ущерба жилому дому и в транспортировке взрывного устройства». Целтнер оправдал обоих по всем пунктам, признав изложенную на суде версию обвиняемых более правдоподобной, чем улики, собранные полицией. Последние включали показания официанта, который своими ушами слышал, как Кейнан и Бен-Яир обсуждали предстоящую операцию за столиком кафе.

«Более правдоподобная» версия Кейнана гласила, что накануне ему позвонил неизвестный, пригласивший журналиста прийти в полночь к дому министра. На вопрос «Зачем?» аноним якобы ответил: «Будет интересно». И всё. Повторю: эту фантастическую телегу обвиняемый впервые накатил в зале суда, поскольку со следствием не сотрудничал вовсе. Согласно принятой в Израиле практике, такие версии обычно отвергаются судом с порога – на том логичном основании, что следствие не имело возможности проверить их истинность. Неудивительно, что дело дошло до БАГАЦа – Верховного Суда Справ…гм…едливости, и тот отважно сделал выговор коллеге Целтнеру. Выговор сделал, но приговор оставил в силе, а террористов – на свободе.

Вы спросите, откуда известно, что они действительно подложили бомбу? Ответ: от них самих. Сначала Шалтиэль Бен-Яир, со временем перебравшийся на ПМЖ в Канаду, в газетном интервью рассказал, как было дело, а не так давно и вдова почившего в бозе Лукулла (нет, не от обжорства – от Альцгеймера) профессор Нурит Герц опубликовала его посмертные воспоминания.

Итак, подведем итог. Еврей-террорист, дважды покушавшийся на жизнь министра еврейского правительства, был не только оправдан всеми судебными инстанциями государства, но и продолжил успешную карьеру в местной левой (другой здесь не имеется) официальной культуре, при том, что сама память о преступлении была старательно замята, замолчана, заглажена его влиятельными друзьями – генералами здешних культурных, академических, чиновничьих, судебных карьер. По одной-единственной причине: Амос Кейнан-Левин-Лукулл был «своим», а убитый им министр, человек, муж, отец – «чужим». Этого хватило.

После короткого перерыва в профессиональной деятельности (на время суда Кейнану пришлось-таки уйти из «Гаарец») Лукулл переехал в Париж, где нашел много единомышленников в лице тамошних коммунистов. Наверно, он сдружился бы и с Пол Потом, но будущий строитель светлого будущего в кровавых канавах Камбоджи убыл туда за два года до приезда своего израильского братка. Хорошенько подзарядившись революционной энергией, вернулся на родину и Кейнан – уже в качестве бесспорного властителя дум, писателя, драматурга, журналиста. Помер в 2009-ом, успев по дороге обзавестись несколькими престижными литературными премиями.

Вы спросите: сколько их еще, таких Лукуллов, обжирающихся и блюющих нашей плотью и кровью? Не знаю. Наверно, много. Если уж замяли убийство министра, то отчего бы не оставить в неизвестности еще десяток-другой менее заметных случаев? Ведь у них сила, власть, тюрьмы, университеты, суды, массмедиа, прокуратура, цензура. А что у нас? У нас только правда – и ничего, кроме правды. Не так ли, Игаль?
foto

Восстановимо ли?

Шауль Черниховский
На страже

Этой ночью мы снова забудем о сне –
в апельсиновой роще, в саду, на гумне.
Мы сжимаем в руке то, что есть под рукой:
кто-то с вилами, кто-то – с тяжёлой киркой,
различая сквозь грохот сердец огневой
вой пустыни – кровавый, грабительский вой.

Этой ночью не выйдет прилечь-подремать –
одряхлел твой отец и беспомощна мать.
Но взамен – их молитвой, их волей сильны,
встали дочери, вышли к воротам сыны –
на святую войну с озверелой толпой,
с порожденьем оравы гнилой и тупой.

Этой ночью мы снова забудем о сне –
ради сада, который расцвёл по весне,
ради робких ростков виноградных плетей –
молодых и прекрасных, как лица детей,
ради спелой пшеницы и нивы ржаной,
ради хлеба и солнца, и жизни самой.

Этой ночью нам снова не спать до утра,
чтоб хранить безмятежность родного двора,
где волы отдыхают и лошади спят,
и коровы целуют невинных телят.
В этой скудной земле каждый холмик знаком
с их слезами, их потом и их молоком.

Этой ночью мы снова глаза не сомкнём,
чтобы дом не спалили погромным огнём,
чтоб жена не страшилась разбойной орды,
чтобы выросли дети, не зная беды.
Кто-то с вилами, кто-то c тяжёлой киркой –
мы храним их покой. Мы храним их покой.

1936, Тель-Авив
(пер. с иврита Алекса Тарна)


Это стихотворение написано городским жителем Шаулем Черниховским в 1936 году под впечатлением поездок по сельскохозяйственным мошавам и кибуцам Негева, Иудеи, Шомрона и Галилеи, каждый из которых с момента своего основания жил в постоянном напряжении из-за непрекращающегося воровства и разбоя соседей – будь то бедуины, арабские феллахи, черкесы или т.н. «муграби» (арабоязычные банды смешанного этнического происхождения, мигрировавшие в Эрец Исраэль в поисках работы преимущественно из стран Магриба, но также из Египта, Судана, Сирии, Хиджаза, Ирака и прочих сопредельных областей).

Эти «добрососеди» не гнушались как мелким воровством, так и угоном скота, похищением урожая, грабежом на дорогах, потравой посевов. Власти – сначала турецкие, а затем британские – не обращали на это никакого внимания. Первые - потому что вполне разделяли мнение грабителей, что земля (а значит и то, что на ней растет) принадлежит аллаху; вторые – потому что не барское это дело вмешиваться в туземные разборки. Зато и те, и другие при первой возможности конфисковывали оружие еврейских сторожей – так что Черниховский во многом прав, говоря про вилы и кирку: частенько приходилось противостоять грабителям при помощи подручных сельхозорудий.

Йосеф Трумпельдор как-то сказал, что граница будущей Страны будет проведена плугом: землей здесь владеет тот, кто ее обрабатывает. В 1936-ом, полтора десятилетия спустя после его гибели, мало кто – в том числе и Черниховский – сомневался в правоте однорукого мечтателя-сиониста. Так оно в итоге и вышло: контуры Государства Израиля во многом обрисованы по реперным точкам мошавов, кибуцев и поселений. Это им – которые с вилами и киркой – мы обязаны своим нынешним правом ездить в Галилею и Негев, в Изреельскую долину и на Кинерет, к Хермону и Иордану. Им, а не жителям Тель-Авива, Хайфы и Ерушалаима – при всем уважении к сионистам-горожанам.

Тем большим было бы потрясение Шауля Черниховского при виде нынешней ситуации в сельскохозяйственных районах Страны – ситуации, которая мало чем отличается от тогдашней, до-государственной.

Сегодня, на 74-ом году израильской независимости, в государстве с многотысячной армией и полицией, высокоразвитым хайтеком, академией, школами, больницами и тюрьмами, еврейских фермеров грабят и громят едва ли не больше, чем во времена Второй алии, а также в 20-е и 30-е годы прошлого века. Мыслимо ли такое?! Если что-то изменилось, то только масштабы – они как раз неизмеримо возросли.

Арабы и бедуины точно так же угоняют скот, похищают урожай, воруют трактора и инвентарь, вытаптывают посевы, крадут ульи, выкорчевывают маслины и виноградники, поджигают постройки и фермы. А власти – на сей раз уже СВОИ, еврейские – позорно бездействуют, не предпринимая никаких мер. Хотя нет, кое-что все-таки делается: у фермеров конфискуют оружие или вовсе запрещают сопротивляться грабителям – точно так же, как это делали турки и британцы, только куда жестче, под угрозой тюрьмы.

И не надо думать, что речь идет «всего лишь» о скоте и зерне: границы реального владения Страной по-прежнему чертят лемеха плуга. В длинной череде преступлений уходящего режима Биньямина-палач-Амоны-Нетаниягу это, пожалуй, одно из самых тяжких. Именно в 12-летний период правления этого, с позволения сказать «премьера», – да воздастся ему по заслугам на суде Истории! – было полностью отдано на произвол арабских грабителей и воров некогда великолепное предприятие нашего сельского хозяйства – фермерские поля и коровники, масличные рощи и виноградники, пасеки и птицефермы.

Сейчас это все пребывает на грани полного уничтожения. Отчаявшиеся фермеры сворачивают дело своей жизни – и если бы только СВОЕЙ – нашей с вами жизни. Восстановимо ли разрушенное за эти 12 проклятых биби-лет? Увы, не уверен…
foto

Несси, отзовись!

Два дня назад в Ормузском проливе утонул крупнейший иранский военный корабль «Хардж» (или «Харч»?). Кто именно «подхарчился» за счет аятолл – диверсанты Армии Островов Зеленого Носа, чудовище с озера Лох-Несс или просто рука Провидения – пока неясно. Известно лишь, что в третьем часу ночи на судне возник пожар, который не удалось потушить, невзирая на 20-часовые усилия команды. Иранское агентство новостей утверждает, что пожару предшествовал взрыв. О жертвах не сообщается: как и положено хорошему харчу, корабль поглощался морем медленно и со вкусом, так что стражи иранской революции в количестве около 400 штук успели покинуть его едва ли не раньше крыс, чье число осталось не подсчитанным. Говорят, что в последний момент чуткие спутники слежения уловили звуки торжественной песни «Врагу не сдается наш гордый Харчяг…»

207-метровая посудина водоизмещением 33 тысячи тонн была построена на британских верфях и спущена на воду в 1977 году. Невзирая на отсутствие существенного вооружения, Харч представлял собой одно из важнейших стратегических звеньев иранского военно-морского флота. Как известно, в последние годы аятоллы успешно выполняют роль занозы в боку цивилизованного мира, то и дело совершая «анонимные» нападения на танкеры и грузовые суда в Персидском заливе.

Обычно это происходит в старой доброй форме использования простейших магнитных мин, прикрепляемых к корпусу судна и затем приводимых в действие дистанционно. Получившаяся пробоина не может отправить на дно огромный танкер или сухогруз, но этого и не требуется. Вполне достаточно медийного эффекта, который в наши дни действует не менее разрушительно, чем ядерная бомба. Судовые компании тратят время на ремонт; страховые фирмы требуют дополнительные миллионы; политики выступают с грозными предупреждениями; перевозчики теряют уверенность в завтрашнем дне – в итоге, маленькая пробоина в борту контейнеровоза оборачивается зияющей дырой в мягком подбрюшье мировой экономики.

На первый взгляд, для этого достаточно флотилии небольших скоростных катеров с подводниками-диверсантами на борту и судна-матки, где эти катера базируются в перерывах между рабочими сменами. Но в реальности конечные исполнители обслуживаются значительными силами поддержки и защиты. Иран держит в районе Ормузского пролива большой военно-морской флот, используемый как для мелких провокаций, так и для поддержания постоянной атмосферы угрозы. И все эти катера, эсминцы, крейсера, вертолетоносцы, корабли разведки и противолодочной защиты остро нуждаются в постоянной подпитке горючим, боеприпасами, людьми и харчами.

Вот тут-то на сцену и выплывает (вернее, выплывал) главный герой этой заметки с подходящим названием Харч – основной и единственный в своем роде снабженец иранской военно-морской системы. Он-то и доставлял харчи всех видов всем вышеупомянутым посудинам. Нет-нет, не стоит рассчитывать, что с затоплением Харча (или Харджа?) крысы и стражи тут же начнут дохнуть с голоду. Со временем найдется замена и свежему утопленнику. Но можно не сомневаться, что годик-другой аятоллам будет намного труднее пакостить на международных морских путях. Это реальная и очень большая пробоина.

Любопытно, что в тот же день – в среду – вспыхнул еще и гигантский пожар на крупнейшем иранском нефтеперерабатывающем заводе, который поставляет в Тегеран бензин, керосин, солярку и мазут. По сообщению АП, столицу Ирана окутали клубы черного дыма.

Но даже и в этих клубах чуткие спутники слежения смогли разглядеть вопрос, который сегодня носится в воздухе, категорически отказываясь утонуть вслед за Харчем: неужто «добро» на осуществление двух этих абсолютно случайных мегакатастроф, столь своевременно выданное чудовищем из Лох-Несс, каким-то загадочным образом связано с формированием нового правительства на Островах Зеленого Носа? Или нет?.. Или все-таки да?..
foto

Да разве могут дети Юга

Сегодня, когда надежды на приход долгожданного избавления от ига лгуна и манипулятора становятся все менее робкими, мне вспоминается знаменитое стихотворение Ильи Эренбурга, написанное под действием подобных же чувств – в ожидании т.н. «оттепели». Вот оно – для тех, кто забыл (а люди младшего поколения могут и вовсе не знать о существовании как стиха, так и Эренбурга):

Илья Эренбург
Да разве могут дети юга

Да разве могут дети юга,
Где розы блещут в декабре,
Где не разыщешь слова «вьюга»
Ни в памяти, ни в словаре,
Да разве там, где небо сине
И не слиняет ни на час,
Где испокон веков поныне
Все то же лето тешит глаз,
Да разве им хоть так, хоть вкратце,
Хоть на минуту, хоть во сне,
Хоть ненароком догадаться,
Что значит думать о весне,
Что значит в мартовские стужи,
Когда отчаянье берет,
Все ждать и ждать, как неуклюже
Зашевелится грузный лед.
А мы такие зимы знали,
Вжились в такие холода,
Что даже не было печали,
Но только гордость и беда.
И в крепкой, ледяной обиде,
Сухой пургой ослеплены,
Мы видели, уже не видя,
Глаза зеленые весны.

Я позволил себе слегка адаптировать этот превосходный стих применительно к нашим израильским реалиям:

Да разве могут дети Юга
не писать по ночам в кровать,
пока начальственный подлюга
даёт бомбить их и взрывать?
Что могут жители Бейт-Эля
и прочих Ульпан и Амон,
когда ликудовский Емеля
пошлёт бульдозер и ОМОН?
Кого волнуют Галилея,
Арад и Южный Тель-Авив,
пока ликудный лгун жиреет
на правой вере и крови?
Что значит, глядя в эту рожу,
на эту гадость и отврат,
все ждать и ждать, когда – о, Боже! –
прозреет наш электорат,
Когда протрёт, зевнувши, зенки,
когда лапшу стряхнёт с ушей,
и подлеца – под зад коленкой –
погонит с Бальфура взашей.
foto

Не вздумайте ночью ходить за порог...

Шауль Черниховский

Не вздумайте ночью ходить за порог,
Где месяц холодный дымится, двурог.
Где мёртвые камни, овраги, холмы
Танцуют в объятьях живой кутерьмы.
Где башни развалин, уйдя в темноту,
Играют с тенями в ночную лапту.
Где даже дороги привычная гладь
Тебя заведёт в непролазную падь,
К тропинке, пропахшей гниющим овсом,
К неверной тропинке, чей след невесом.
Зачем ты пришёл? И куда ты идёшь?..
Летучих мышей шелестящая дрожь.
В огромном театре хохочущих лис,
Как трагик на сцене, застыл кипарис.
Обрывки намёков – обломкам родов.
Язык перелесков суров и кондов.
Лоза протянулась сквозь тысячи лет,
Как будто ни смерти, ни времени нет.
Деревня в долине. Слепые дома
Угрюмо баюкает сонная тьма.
На крышах серебряной пыли покров
Как будто дома – из далёких миров.
Как будто из древних завещанных книг
Пробился на землю волшебный цветник,
И мощный Хозяин обходит сады,
Срывая в корзину сердца и плоды.

Иерусалим, 1935
(пер. с иврита Алекса Тарна)
foto

Краткая памятка

Выношу сюда ответ ФБ-френду из Германии, которая с недоумением взирает на торжество израильской демократии и честно, но безуспешно пытается разобраться, кто есть ху.
Думаю, составленная мною краткая памятка будет интересна не только ей.

Дорогая Нелли, нашу систему трудно понять до конца – в особенности, с точки зрения заграничного наблюдателя. В Израиле действует, скажем так, "секториальная демократия", где большинство партий представляют определенную группу населения и борются (стараются бороться / утверждают, что борются) за ее интересы.

1) Яадут ха-Тора - религиозные ашкеназы, т.е. литваки и хасиды, заинтересованные в сохранении и защите ультрарелигиозного уклада.

2) ШАС – религиозные/традиционные сефарды, группирующиеся прежде всего вокруг созданной рабби Овадией Йосефом сети школ «Эль-ха-Мааян».

3) Наш-Дом-Израиль-Либерман – часть русскоязычных избирателей (пенсионеры/обитатели хостелей + ненавистники «черных» и «пейсатых»). Эти голосуют прежде всего за близкую их ментальности риторику лидера партии (поскольку РЕАЛЬНЫХ конфет и коврижек они от него, увы, не видят).

4) Группа «белых» партий, образовавшаяся на обломках бывшей безраздельной владычицы МАПАЙ, партии Бен-Гуриона (сейчас это Лапид, Ганц и Авода) – за них голосуют потомки ашкеназской мапайной «элиты»: внуки и правнуки кибуцников и мошавников, выбившиеся в правящий чиновничий, культурный, академический, генеральский, юридический слой. Это люди Израиля №1 (Исраэль ха-Ришона), которые по-прежнему правят, даже проигрывая выборы, ибо остаются на ключевых постах повсюду, где только можно (за исключением, возможно, футбола и местных органов власти). Их интерес заключается, прежде всего, в защите своих позиций.

5) Арабский блок – в пояснениях не нуждается. При всей разнице между составляющими его партиями (коммунисты-секулярные националисты-умеренные-исламисты) они видят свой долг в борьбе за арабов / против евреев.

6) Ликуд прежде состоял из двух союзничающих групп:
--- 6а) мощная электоральная база сефардов, которые с некоторых пор увидели в этой партии способ противостоять мапайным хозяевам, унижавшим и гнобившим их на протяжении долгого времени. С ними союзничает сегодня еще и часть правого русскоязычного электората – по тем же самым соображениям (их сейчас гнобят и не пущают еще пуще «черных»). Эти избиратели голосуют за Ликуд ВСЕГДА просто потому, что он представляет в их глазах альтернативу владычеству «белых».
--- 6б) идеологическая часть Ликуда – ашкеназские правые либералы и то, что осталось от ревизионистов Жаботинского-Бегина-Шамира. Тут, как видите, мы впервые заговорили об ИДЕОЛОГИИ – все предыдущие 6 с половиной групп голосуют, как правило, рефлекторно, «за своих». Нынешний раскол в Ликуде произошел не столько по линии Нетаниягу vs Беннет/Саар/Гендель/Шакед, сколько по линии 6а vs 6б.

7) Дальше следуют две (всего ДВЕ!) реально идеологические партии:
слева МЕРЕЦ (потомки коммуняк-сталинистов из Хашомер Хацаир и МАПАМ, перековавшиеся в прогрессистов);
справа – условный Смотрич («вязаные кипы» и поселенцы).
В сумме обе эти партии набирают меньше 10% голосов.

Такой вот расклад. Как видите, никто здесь не «сошел с ума» (как ошибочно полагают некоторые комментаторы), да и идеология, невзирая на непрекращающийся шум на тему «лево-право», тут как правило не при чем. Люди просто голосуют за «своих», веря им больше остальных. Это, кстати говоря, и есть демократия.
foto

Сражение за дома в квартале Шимон hа-Цадик

В эти дни только совсем уж ленивое СМИ не отметилось упоминанием несчастных «палестинцев», которых-де насильственно выселяют из домов «исконно арабского» квартала Шейх-Джарах, где столетиями (если не тысячелетиями) проживали их предки. Нельзя сказать, что публикующие эту ложь редакторы и владельцы новостных каналов верят в нее; они всего лишь следуют своей политической программе, составной частью коей является старый добрый антисемитизм. По сути, речь идет о борьбе местных арабов за оккупацию еврейской столицы, которую они именуют Алькудс. Кстати, русские патриоты выводят это название из древнеславянского «Иркутск», заранее опровергая возможные попытки евреев объявить город на Ангаре основанным их соплеменниками, выходцами из польского Коцка (Ир Коцк). Невероятно? Да, я придумал это прямо сейчас, на ходу. Но и сказки арабов про Алькудс и Альаксу немногим достоверней.

Впрочем, довольно этимологии, возвращаемся к истории. Нижеследующие заметки призваны прояснить истинное положение вещей, с которым, увы, слишком многие абсолютно незнакомы, и я заранее прошу прощения у тех немногих, которые полагают историю квартала Шимон hа-Цадик (именно так: соседний Шейх-Джарах тут вовсе не при чем) чем-то общеизвестным.

Шимон hа-Цадик или Праведный Шимон, он же рабби Шимон бен-Йоханан Хакоэн, был одним из последних членов т.н. Великого Собрания (hа-Кнессет hа-Гдола), которое, трансформировавшись затем в Синедрион, существовало с времен возвращения из Вавилонского плена до разрушения Второго Храма. Рабби Шимон прослужил первосвященником ни много ни мало сорок лет; его премудрый облик удостоился лицезреть некий Александр Македонский, который остался в истории во многом благодаря этому, а также другим, более мелким событиям.

Первоначально Великое Собрание насчитывало 120 пророков, законоучителей и мудрецов. В нынешнем Кнессете заседают столько же персон. Правда, сегодня такое уподобление вызывает лишь горькую усмешку, служа живым опровержением философской гипотезы о переходе количества в качество.

Гробница рабби Шимона находится, как и положено могиле, за пределами Старого Иерусалима на северном склоне сухого русла Кидрона, примерно в километре от Шхемских ворот, между двумя фешенебельными отелями: American Colony и Ambassador Jerusalem. Это дает представление о характере всего района, где, помимо отелей, расположены консульства европейских держав и весьма престижное жилье. Я никогда не пробовал прицениваться к особнякам Пятой манхэттенской авеню, но интуиция подсказывает мне, что они вряд ли дороже этих участков Города, где живет Бог.

Квартал Шимон hа-Цадик примыкает к гробнице, располагаясь в юго-восточной части перекрестка одноименной улицы со Шхемской дорогой. Если мысленно представить прямоугольник размером 100 на 50 метров, в верхнем левом углу которого – вышеупомянутый перекресток, а в нижнем правом – гробница, то это примерно и будет ядро квартала, ставшего в эти дни камнем преткновения и злонамеренно именуемого прессой «частью арабского Шейх-Джараха».

Его историю принято начинать с 1875 года, когда сефардская и ашкеназская общины выкупили у арабского владельца пустующее поле к северу от стен Старого Города. Затем земля пустовала еще 15 лет, после чего сефарды построили на своей части шесть домов для малоимущих. Впоследствии там выросли еще несколько частных жилых строений. Остальная площадь использовалась для выращивания маслин. В 1916-м, после жесточайшего голода и лишений, связанных с Первой мировой войной, в квартале осталось около полусотни евреев.

В начале 20 века у жителей квартала появились еврейские соседи: по другую сторону Шхемской дороги возник квартал Нахлат Шимон. К середине 1930-х в обоих районах насчитывалось несколько сотен жителей. Правда, к тому времени с южной стороны – между Шимон hа-Цадик и Старым Городом образовался еще и арабский квартал под названием Шейх-Джарах. Его жители не отличались склонностью к добрососедству: погромы, разразившиеся в 1936 году, заставили многих евреев покинуть свои дома, но несколько месяцев спустя беженцы вернулись.

Война за Независимость сопровождалась новыми нападениями арабских друзей из Шейх-Джараха – на сей раз под прикрытием Иорданского легиона и при полном попустительстве властей британского мандата. Вот характерное для тех дней сообщение газеты «Давар» от 8 января 1948 года:
«Три еврея вырезаны вчера утром в квартале Шимон hа-Цадик арабскими бандитами, которые возобновили свои нападения из Шейх-Джараха и из здания Исламского совета мечети. Убиты: Ийе Эшри, 70 лет; Хана Зума, 23 года – студентка и внучка известного преподавателя, писателя Х.А. Зумы; Шмуэль бен-Яаков, 22 года.
Ранены: …» – далее следует список раненых.

Британцы, как уже сказано, не собирались защищать евреев – напротив, жителям кварталов Шимон hа-Цадик и Нахлат Шимон было приказано срочно покинуть их жилища, что и было исполнено. 13 апреля того же года арабы устроили в выселенных еврейских домах квартала Шимон hа-Цадик засаду на еврейский конвой, направлявшийся в осажденный район больницы Хадаса на горе Скопус. Арабские бандиты хладнокровно расстреляли 78 евреев – врачей, больных, студентов, ученых, медсестер, шоферов. Еврейские части, направленные на подмогу, были остановлены британскими броневиками.

Чуть позже ПАЛМАХ все же захватил людоедский Шейх-Джарах и оба покинутых еврейских квартала, но англичане снова вмешались и заставили евреев отступить под тем предлогом, что Шхемская дорога представляет собой стратегическую артерию и потому должна целиком находиться под контролем британских сил. Однако впоследствии, при отступлении, армия Его Величества предпочла передать территорию Иорданскому легиону. После заключения перемирия Иордания и агентство ООН по делам беженцев передали дома еврейских кварталов в 33-летнюю аренду арабским беженцам из других районов. При этом статус земельной собственности на участки не изменился: они просто перешли под управление иорданского опекунского совета.

Шестидневная война перевела кварталы в муниципальное подчинение Иерусалима. Теперь они управлялись органами опеки Израиля. В сентябре 1972 года решением суда участки были возвращены их законным владельцам – тем самым, которые купили их чуть менее 100 лет тому назад, то есть Совету сефардского еврейства и ашкеназской амуте (некоммерческой ассоциации) «Кнессет Исраэль». Еще десять лет спустя эти же владельцы подали в суд, требуя возвращения занятых арабами домов. По судебному соглашению, достигнутому тогда же, 28 арабских семей, признавая за евреями права собственности на захваченное жилье, получали за это статус «защищенных квартиросъемщиков», то есть оставались в квартирах, но обязывались платить квартплату и содержать дома в приемлемом состоянии.

Сразу после подписания соглашения арабы категорически отказались его выполнять, и судебная тяжба продолжилась. В 1993 году владельцы снова потребовали выселить захватчиков на основании десятилетнего несоблюдения предыдущего решения суда. Незаконные жильцы не только отказывались платить арендную плату, но активно перестраивали, достраивали и полностью меняли облик захваченных зданий.

Параллельно с этим арабы и представляющие их левые общественно-политические группы подавали свои судебные контр-иски, которые раз за разом отвергались израильскими судами, включая Верховный. В 1998 году, по итогам одного из разбирательств, полиция выселила арабских жильцов из нескольких спорных квартир, куда тут же вселились евреи. А в 2011 году группа еврейских инвесторов завершила оформление покупки 18 дунамов (1 дунам = 1000 кв.м) квартала Шимон hа-Цадик. Теперь собственность на участок официально перешла от прежних законных владельцев в руки куда более решительной амуты «Хомот Шалем» (Стены Иерусалима), которая кровно и финансово заинтересована в полном преображении квартала посредством проектирования и строительства нового еврейского жилого района. При этом инвесторы объявили о готовности выделить миллионы долларов на выплату компенсаций выселяемым незаконным жильцам. Те снова отказались.

Итак, подведем итог. Речь идет о законной, документально оформленной и подтвержденной многократными решениями судебных инстанций еврейской земельной собственности, самовольно захваченной и удерживаемой арабами. Несмотря на это, захватчикам раз за разом предлагались компромиссные решения вместо немедленного насильственного выселения. И раз за разом они наотрез отказывались от этих предложений. Судебная тяжба, начавшаяся почти полвека назад, все еще не пришла к своему логическому завершению. Теперь она ждет окончательного решения Верховного Суда, которое было отложено на месяц по специальной просьбе властей предержащих – если таковые еще существуют в нынешней обстановке полнейшего безвластия.
foto

Коровий мед

1) Амит Сегаль (в Телеграмме): «Чтобы не было никаких сомнений: ответственность за усиление Хамаса в течение последних 12 лет несет, конечно, глава правительства – некто по имени Биньямин Нетаниягу».

2) Хамас утверждает, что побежденный Израиль принял его условия относительно Храмовой горы и еврейских домов в квартале Шимон-ха-Цадик (оккупационное название: «Шейх-Джарах»).

3) Смотрич (в Твиттере): «Я слышу от “источников в правительстве” опровержения сообщений Хамаса о том, что прекращение огня обусловлено уступками Израиля в Иерусалиме. Поверю, что Хамас лжёт, только если этим же утром Храмовая гора будет открыта для посещений евреев. В противном случае, к моему глубокому сожалению, обнаружится, что Хамас говорит правду, а “источники в правительстве” лгут».

4) Источники в правительстве: «Вход евреев на Храмовую гору будет открыт очень скоро (бе-каров меод)».

Ага, каров меод. Каров меод – низвержение Хамаса. Каров меод – предотвращение депортации евреев. Каров меод – снос Хан-эль-Ахмара. Каров меод – решение проблемы нелегалов. Каров меод – суверенитет над Иорданской долиной. Этим «коровьим медом» нас кормят вот уже 12 лет. Самое поразительное, что находятся и такие, которые до сих пор верят. Но скорее коровы и в самом деле начнут давать мед, прежде чем из лживых уст Биньямина-палач-Амоны-Нетаниягу выпадет хоть одно слово правды.

Какой позор! Как долго это брехливое несчастье будет цепляться за кресло главы правительства моей Страны?
foto

Как это делается у нас на Востоке

(специально для "Новой Газеты")

Давайте я расскажу вам, как делаются новости у нас на Востоке — это полезно знать особенно сегодня, во время очередной вспышки арабо-израильского конфликта. Начнем в соответствующем стиле: и был вечер, и было утро, и еще много дней и ночей. И была в 1967 году война, названная Шестидневной, по итогам которой Израиль отобрал у иорданского короля библейские земли Иудеи и Самарии, а также стольный град царя Давида — Золотой Иерусалим...

(дальше - по ссылке)
foto

Кому пожертвовать трудовой доллар?

Моим американским друзьям, которые хотели бы пожертвовать деньги на Израиль, но не без оснований опасаются, что их доллары осядут в кассе подонков из JStreet или каких-либо других птенцов Соросовского гнезда.

Так, один мой знакомый пишет по этому поводу:

"Американским евреям я копейки своей в руки не дам. Послал е-мелю в консульство с вопросом, куда можно дать денег прямо в Израиле - ответа не получил. Может кто-то знает, куда стоит давать деньги, чтоб не разворовали?"

Если кого-то из вас заботит тот же вопрос, то вот, навскидку, три сайта людей действия (а не кабинетов):

http://en.hebron.org.il/ - этим амбулансы нужнее, чем кому бы то ни было из-за постоянных терактов
https://en.adkan.org.il/ - эти реально борются с захватами госземель
https://honenu.org/ - эти обспечивают юридическую помощь жертвам системы судебного произвола
https://eng.hashomer.org.il/ - эти пытаются охранять еврейских фермеров от арабского сельхозтеррора.