alekstarn (alekstarn) wrote,
alekstarn
alekstarn

Category:

Ури Мильштейн: Преступная некомпетентность - II

Преступная некомпетентность
(Военное руководство Израиля в период Войны Судного дня)

Окончание (начало здесь)



Моше Даян

Министр обороны, генерал-лейтенант, бывший начальник Генштаба, солдат, проверенный в бою… К 1973 году послужной список Моше Даяна и впрямь пестрел довольно громкими титулами и лавровыми венками триумфатора. Но значит ли это, что он действительно обладал необходимыми способностями для участия в верховном командовании во время войны?

Даян родился в 1915 году в одном из первых кибуцев, Дгании, на берегу Кинерета. Шесть лет спустя семья переехала в Изреельскую долину, где вместе с группой единомышленников основала сельскохозяйственный мошав Наалаль, ставший впоследствии не столько производителем сельхозпродукции, сколько теплицей для выращивания элитных функционеров МАПАЙ и прочих деятелей высшего израильского истеблишмента. Этим же – партийной аппаратной возней – занимался в основном и Шмуэль Даян, отец Моше. Но необходимым условием попадания в элиту считалась тогда принадлежность к труду на земле. Вот и Моше Даян начал с получения сельскохозяйственного образования, окончив среднюю школу с соответствующим уклоном. В юном возрасте он, как и положено, вступил в Хагану, а в 20 лет женился и вместе с женой присоединился к сельхоз-коммуне элитного молодняка из Наалаля, выполнив, таким образом, все начальные условия для грядущего карьерного взлета.

Среда, в которой воспитывался Моше Даян, была еще менее интеллектуальной, чем в случае Голды Меир. Правильней будет назвать ее анти-интеллектуальной. Речь тут идет об идеологии «религии труда», которая стремилась приучить детей к грубой физической работе и максимально оградить их от всевозможных интеллектуальных ухищрений, свойственных ненавистному миру галута и йешив. Точно так же, кстати говоря, был воспитан и другой сверстник Моше Даяна, Ицхак Рабин.

Всё это поколение росло в демонстративном презрении к учебе, к упорядоченному образованию, к любым формам интеллектуальной деятельности. Они были не просто невеждами, но невеждами агрессивными, которые в принципе не желали тратить время на «теорию», на обдумывание и обсуждение, предпочитая полагаться исключительно на реальный опыт, практическую смекалку, обыденный рассудок и интуицию. Всего этого у Моше Даяна было в избытке. И все бы ничего, но, к несчастью, этого набора качеств явно не хватило, чтобы осуществлять военное руководство Страной в период Войны Судного дня.

В одном из своих выступлений в качестве начальника Генштаба Даян заявил, что в ЦАХАЛе чересчур увлекаются «согласованием», вместо того чтобы заниматься «делом». Возможно, в этом его подходе и кроется причина того катастрофического разрыва, который имел место между верховным командованием и воинскими корпусами на поле боя во время сражений Судного дня.

Решающее влияние на военное мышление Моше Даяна оказали два человека, с которыми его свела судьба в период «Большого арабского восстания» (1936-1939 гг.): британский офицер Чарльз Вингейт, обучавший отряды Хаганы приемам ночного боя, и Ицхак Саде, непосредственный полевой командир Даяна. Оба были весьма впечатлены тактическими талантами молодого бойца, и в 1941 году Саде назначил его командиром взвода в ПАЛМАХе. Даян и его солдаты в качестве проводников сопровождали британские части во время захвата Ливана; для самого Даяна эта операция завершилась ранением и потерей глаза.

Моше Даян упустил большую часть Войны за независимость: Бен-Гурион послал его в Соединенные Штаты сопровождать гроб с телом американского полковника Дэвида Маркуса. Там Даян познакомился с другим полковником-евреем, Дэвидом Баумом, который обладал немалым опытом диверсионных операций во Франции в период Второй мировой войны. Общение с Баумом тоже внесло немалый вклад в формирование Моше Даяна как боевого командира. В итоге, его военная концепция представляла собой причудливую смесь сельскохозяйственного образования (мошав Наалаль), практических навыков партизанской войны (Саде), теории ночного боя (Вингейт) и словесного разбора операций диверсионных армейских групп (Баум). Все это способствовало формированию превосходного взводного командира, мастера тактического боя, который делал особый упор на схватку лицом к лицу с застигнутым врасплох противником, причем, по возможности, небольшими силами. Всех этих качеств, несомненно, хватило бы Моше Даяну, но лишь при том условии, если бы он так и остался командиром взвода. Однако всего четыре года спустя Даян уже был генерал-лейтенантом и пребывал на высшей ступени израильской армейской иерархии!

В 1954-1956 гг. начальник Генштаба Моше Даян при участии молодого комбата Ариэля Шарона и при поддержке главы правительства и министра обороны Давида Бен-Гуриона производит в ЦАХАЛе настоящую революцию – революцию «подразделения 101» и десантников. Девизом «подразделения 101» стало проведение операций любой ценой, но малыми силами. Впоследствии, уже став министром обороны, Даян продолжал всемерно поддерживать операции того же характера. Иными словами, в продолжение всей своей военной карьеры – от комбата и комбрига Войны за независимость, до начальника Генштаба в период «акций возмездия» и министра обороны во время Войны Судного дня – Моше Даян намеренно игнорировал роль упорядоченных крупномасштабных армейских операций, требующих координации сил, оперативной подготовки, теоретических знаний и соответствующих навыков планирования и взаимодействия разнородных воинских частей.

Зато премудрости партийной политики Моше освоил еще в родительском доме. Во время братоубийственных «Сезонов» и в 1944-1945 гг. он успешно охотился на бойцов Эцеля и выдавал их британцам, был активным функционером МАПАЙ и считался одним из лидеров фракции «молодых», которая требовала для себя большего представительства в органах власти. Он участвовал в Базельском сионистском конгрессе 1946 года – том самом, на котором Бен-Гуриону удалось отстранить Хайма Вейцмана от руководства сионистским движением. Он также помогал создателю Мосада Реувену Шилоаху в его тайной политической деятельности. Эта параллельная воинской партийная активность весьма способствовала карьере Даяна в дальнейшем, когда Бен-Гурион стал возлагать на него поручения политического характера.

Потерпев военную неудачу во время боев за Иерусалим, Даян смог достичь дипломатического взаимопонимания с командующим иорданскими силами в городе Абдаллой аль-Талем, что и привело в итоге к желанному соглашению о прекращении огня. Вскоре после окончания войны Бен-Гурион снял Игаля Алона с поста командующего Южным округом и назначил на его место Даяна, а позднее, в декабре 1953 года, сделал его начальником Генштаба.
Формальное военное образование Моше Даяна включало:
– шестинедельный курс командиров боевых групп Хаганы в 1938 году;
– полугодовой курс комбатов в рамках ЦАХАЛа в 1950 году (сам же Даян охарактеризовал его как «ущербный»; командиром курса был Ицхак Рабин, а инструкторами – командиры ПАЛМАХа);
– трехмесячный курс старших офицеров в Англии в 1952 году.

Подведем итог: в общей сложности военному делу Моше Даян обучался менее года. С общим образованием дело обстояло не лучше. Дважды он пытался заполучить университетский диплом бакалавра – оба раза безуспешно. Свидетельство об окончании средней сельскохозяйственной школы так и осталось единственным документом, заверяющим получение Моше Даяном каких бы то ни было, худо-бедно упорядоченных знаний. Его тактический опыт был ограничен партизанско-диверсионными операциями, а опыта боевого управления силами большими, чем взвод, не имелось вовсе.

На посту начальника Генштаба Моше Даян вел себя как типичный политический назначенец, то есть был замешан в политических интригах намного больше, чем все его предшественники и все те, кто занимал этот пост позже. Вместе с генеральным директором министерства обороны Шимоном Пересом он активно подталкивал Бен-Гуриона к войне с Египтом (операция Кадеш), а также во многом способствовал устранению Пинхаса Лавона (который был министром обороны во время перерыва, взятого Давидом Бен-Гурионом на кратковременную отставку с декабря 1953 по февраль 1955 года).

Военные действия «операции Кадеш» были крайне незначительны, но при этом полны несогласованностей и логистических неудач. С политической точки зрения эта война и вовсе оказалась провалом. Тем не менее, Моше Даян вышел из нее в ореоле нетленной славы героя и полководца, что неудивительно, учитывая всеобщую про-мапайную мобилизованность израильской прессы и израильской историографии.

Это безудержное и бесстыдное мифотворчество привело удачливого комвзвода на пост министра обороны Израиля буквально за несколько дней до начала Шестидневной войны. Последовавшая блестящая победа ЦАХАЛа и вовсе обеспечила Даяну статус полубога, одного из величайших полководцев всех времен и народов – как среди израильтян, так и в глазах всего пораженного человечества. Политики не были исключением – даже те, кто, подобно Голде Меир, причисляли Даяна к своим политическим соперникам. Все это тем более странно, что личный вклад Моше Даяна в победу был практически нулевым!

Тем не менее, с момента окончания Шестидневной войны и до самого Судного дня 1973 года Даян считался крупнейшим в мире военным специалистом, чьи оценки не подлежат никакому сомнению. Его рекомендации по вопросам безопасности автоматически воспринимались как истина в последней инстанции. По сути, он получил неограниченную свободу перестроить армию так, как ему казалось необходимым, осуществить любые угодные ему реформы и перемены. Однако «великий полководец» мало интересовался проблемами ЦАХАЛа и военного строительства. Вместо этого он всецело сосредоточился на политике, преимущественно внутрипартийной, а также на отношениях с арабами Иудеи, Самарии и Газы.

Нечего было и говорить о серьезном анализе уроков Шестидневной войны; с легкой руки Моше Даяна в ЦАХАЛе утвердилась уверенность в имманентной закономерности безоговорочных израильских военных побед – как в прошлом, так и в будущем. В результате, никто не обращал серьезного внимания ни на реальные проблемы ЦАХАЛа, ни на угрожающие перемены, происходящие в армиях арабских противников, жаждущих реванша. Блестящий результат Шестидневной войны обеспечил Израилю несколько лет стратегического преимущества, которые необходимо было использовать для создания эффективной военно-стратегической доктрины, для построения оборонной силы, которая была бы адекватна будущей войне, для защиты Синая и Голанских высот. Вместо этого «великий стратег» Моше Даян, а с ним и вся военная верхушка, пребывали в плену удобной концепции, согласно которой арабы не отважатся на новую войну в условиях подавляющего превосходства израильских ВВС, а если все же решатся на такую авантюру, то будут наголову разбиты в течение нескольких часов.

Давид Элазар

Младшим партнером в триумвирате военного руководства Израиля был генерал-лейтенант Давид (Дадо) Элазар, начальник Генштаба ЦАХАЛа. Младшим по возрасту, но не по значимости. Поскольку Голда Меир ничего не понимала в вопросах безопасности, а Моше Даян не проявлял к ним никакого интереса, Дадо в течение 20 месяцев с момента своего назначения и до начала войны имел возможность принимать решения практически единолично. Проблема заключалась в том, что он абсолютно не был готов к такой роли.

Дадо репатриировался в Израиль в 1940 году, в возрасте 15 лет. В итоге, он не имел возможности получить аттестат зрелости, не говоря уже об учебе в университете. Его военное образование было тоже весьма убогим: курс младших командиров ПАЛМАХа в 1947 году, первый курс офицеров ЦАХАЛа в 1948-ом (продолжался всего полтора месяца) и курс комбатов в 1950-ом. Всё вместе – меньше года. Во время Войны за независимость Дадо воевал в составе 4-го батальона ПАЛМАХа в иерусалимском секторе и в течение года продвинулся из командиров отделения в комбаты. Причины этого стремительного взлета не совсем понятны.

Ханох Бартов, биограф Элазара, пишет, что сражением, которое определило судьбу Дадо, был бой у иерусалимского монастыря Сен-Симон в апреле 1948 года. Если этот бой чем-то и знаменит, так это крайне неудовлетворительным командованием на всех уровнях. Неудовлетворительно функционировали все: и командир бригады Ицхак Рабин, и командир 4-го батальона Йосеф Табенкин, и непосредственный командир Элазара, батальонный офицер-оперативник Элиягу Сэла (Раанана). Они отметились множеством ошибок, которые впоследствии были заметены под ковер, как это всегда делалось в ПАЛМАХе, и придворные летописцы опубликовали очередной грубо сфабрикованный миф. Если именно это сражение стало определяющим для будущего начальника Генштаба, то вряд ли стоит удивляться провалам в высшем командовании ЦАХАЛа перед Войной Судного дня и во время нее.

После «операции Кадеш» Дадо прошел переподготовку и был назначен командиром бронетанковой бригады, затем командовал танковым корпусом, а в 1964-ом получил генеральство и Северный военный округ в придачу. В этот период на сирийской границе происходили разве что мелкие инциденты, известные как «Война за воду». Во время Шестидневной войны Элазар руководил захватом Голанских высот, который произошел практически без боя. Во время последующей «Войны на истощение» занимал пост начальника оперативного отдела ЦАХАЛа. Иными словами, как теоретическая подготовка, так и практический опыт генерал-лейтенанта Давида Элазара оставляли желать много лучшего.

В дополнение к этому, его компетентность как начальника Генштаба во время Войны Судного дня представляется сомнительной, по крайней мере, по трем следующим причинам:
– отношения между Дадо и Даяном характеризовались крайним взаимным недоверием, поскольку кандидатура Элазара была навязана Даяну Голдой и ее советниками;
– Дадо был мало знаком с Южным военным округом и плохо знал обстановку на Синае, где, собственно, и намечалось главное противостояние будущей войны;
– Дадо был мало знаком с методами и принципами задействования ВВС – главной ударной силы ЦАХАЛа.

В течение 20 месяцев своей каденции Дадо занимался преимущественно операциями диверсионного масштаба, типа «Весны молодости» (нападение израильского спецназа на объекты террористов в Бейруте 10 апреля 1973 года). А если рассматривать его деятельность в плане подготовке ЦАХАЛа к войне, то следует признать, что в этом направлении не было сделано почти ничего. Или вообще ничего. Чтобы лучше понять степень непонимания ситуации Элазаром, достаточно посмотреть, чем он занимался в часы, которые непосредственно предшествовали нападению арабов. Сначала Дадо просматривал документы об армейских закупках в США, а затем знакомился с планом форсирования Суэцкого канала – форсирования израильтянами, а не Египтом! В представлении Элазара форсирование канала арабами не представлялось возможным. Как и всё военное руководство, он ни секунды не сомневался в способности ЦАХАЛа без труда остановить любое наступление противника. Реальность оказалась иной...

(Публикуется с разрешения автора. Источник: серия статей Ури Мильштейна на сайте NEWS1. Редакция и перевод с иврита Алекса Тарна)
Subscribe

  • Колыбельная

    Hungerik dayn ketsele Фильм Алексея Федорченко и Натальи Мещаниновой «Война Анны» взял несколько главных российских призов как лучшая кинокартина…

  • Быть нами

    На одном из самых оживленных перекрестков галисийского города Сантьяго-де-Компостела, в сотне-другой метров от точки завершения…

  • Левиатан размером с селедку

    Есть такой особый жанр, обожаемый кинокритиками и редко делающий хорошие кассовые сборы – фестивальное кино. Иногда его еще называют «авторским»,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments