alekstarn (alekstarn) wrote,
alekstarn
alekstarn

Categories:

Ури Мильштейн: Преступная некомпетентность - I

Преступная некомпетентность
(Военное руководство Израиля в период Войны Судного дня)

Предисловие переводчика: Не так давно мы отмечали 40-летие событий Войны Судного дня. Чтобы лучше понять их суть, полезно вглядеться в лица тех, кто в те дни принимал судьбоносные решения, касающиеся безопасности Страны, то есть тех, кто стоял во главе верховного командования вооруженными силами Израиля. Попробуем сделать это с помощью известного израильского военного историка доктора Ури Мильштейна, чья подробная статья «Верховное командование» была опубликована на сайте News1. С любезного разрешения автора я предлагаю вниманию русскоязычных читателей перевод избранных отрывков из этой статьи в своей редакции.
Алекс Тарн


Краткая предыстория

Когда государство Израиль, едва родившись, вступило в первую войну своей современной истории – Войну за независимость, верховное командование его вооруженных сил было сосредоточено в руках одного человека: главы Сохнута и временного правительства Давида Бен-Гуриона. По сути, ДБГ был тогда диктатором, хотя официально и не считался таковым. В последующий период «акций возмездия» и «операции Кадеш» военная верхушка включала уже двух человек: к главе правительства и министру обороны Давиду Бен-Гуриону добавился начальник Генштаба Моше Даян. Эта же структура сохранилась и позже (ДБГ и Моше Даяна сменили Леви Эшколь и Ицхак Рабин). К несчастью, она оказалась парализованной страхом накануне Шестидневной войны, в ситуации, которая была воспринята Эшколем и Рабином как неотвратимая угроза уничтожения государства Израиль. Внезапный психический коллапс Рабина и последующий уход Эшколя с поста министра обороны знаменовали полное крушение вышеупомянутого дуумвирата. Интересно, что именно в условиях этого недееспособного верховного командования Израиль добился самого впечатляющего военного успеха.

Во время «Войны на истощение» верховное командование состояло уже из трех человек: главы правительства Леви Эшколя (а после его смерти – Голды Меир), министра обороны Моше Даяна и начальника Генштаба генерал-лейтенанта Хаима Бар-Лева, которого за 20 месяцев до начала Войны Судного дня сменил генерал-лейтенант Давид (Дадо) Элазар.
В дополнение к Голде, Даяну и Дадо к составу верховного командования в сентябре 1973 года следует отнести и нескольких других второстепенных, хотя и весьма влиятельных участников:
– Исраэль Галили, министр без портфеля и персональный оракул Голды;
– глава Мосада Цви Замир, находившийся в прямом подчинении Голды Меир и считавшийся особо приближенным к ней;
– глава военной разведки АМАН генерал Эли Зеира, который имел репутацию лучшего стратегического аналитика и был ставленником Даяна;
– командующий ВВС генерал Бени Пелед, как представитель главной ударной силы ЦАХАЛа;
– заместитель начальника Генштаба генерал Исраэль Таль, считавшийся превосходным профессиональным военным с репутацией интеллектуала;
– и, наконец, военный секретарь Голды Меир бригадный генерал Исраэль Лиор, который нередко играл определяющую роль в ее решениях (в силу обстоятельств, о которых будет сказано ниже).
В этом сильно расширенном виде внутренние трения между составляющими элементами верховного командования не только не шли на пользу, но скорее затрудняли работу.

Голда Меир

Номинально во главе израильского верховного командования перед Войной Судного дня и во время нее стояла Голда Меир. Она менее всего подходила к этой роли, причем, по множеству причин: по характеру, способностям, жизненному опыту, недостатку профессиональных знаний, отсутствию военной интуиции и даже по состоянию здоровья.

Голда Мабович родилась в России в 1898 году; когда ей исполнилось восемь, семья переехала в США. Последующие 15 лет американской жизни наградили девушку превосходным знанием английского. Вступив в партию сионистов-социалистов «Поалей Цион», она встретила Бен-Гуриона, который как раз приехал в Штаты во время Первой мировой войны. Эта случайная встреча оказалась судьбоносной и для Голды, и для Израиля. Можно с большой степенью вероятности предположить, что если бы Голда приехала в Эрец Исраэль не из Америки, а из России – пусть даже будучи функционером той же самой партии, которая господствовала тогда в ишуве, - ее восхождение по ступеням партийной иерархии было бы куда менее успешным.

Давид Бен-Гурион, который знал ее лучше других, говорил автору этих строк, что когнитивные способности Голды Меир были весьма ограниченными. Отчего же по прошествии многих лет он назначил ее руководить политическим отделом Сохнута, а затем и министерством иностранных дел? По двум причинам: великолепное знание английского и личная преданность ему самому. При этом ДБГ был уверен, что ни Голда, ни другие партийные функционеры из ее поколения не подходят для того, чтобы самостоятельно встать к рулю государства. И Война Судного дня полностью подтвердила эту точку зрения.

В Соединенных Штатах Голда встретила своего будущего мужа Мориса Меерсона; в 1921 году они репатриировались в Эрец Исраэль. Едва сойдя с борта корабля, она стала функционером партии Ахдут ха-Авода. В семье родились двое детей, однако семейной жизни в обычном понимании не было. Супруги не развелись, но по большей части проживали врозь. Все свои помыслы Голды направляла на политическую карьеру. Этому же была подчинена и личная жизнь.

Голда Меир состояла в интимной связи со многими деятелями партии, включая Давида Бен-Гуриона, Берла Кацнельсона, Давида Ремеза, Залмана Шазара, Залмана Арана и других. Ремез, один из высших боссов МАПАЙ и Гистадрута, был ей особенно близок. Сойдясь с Меир в Дгании в 1924 году, он с тех пор неустанно заботился о ее карьере. Для начала Ремез устроил Голду на работу в строительную компанию «Солель Боне», которой тогда руководил, а затем, опять же его стараниями, Голда получила должность секретаря совета работниц в Гистадруте. В 1940 году, став секретарем Гистадрута, Ремез активно способствовал продвижению своей подруги на руководство политотделом этой организации.

На всех этих постах Голда зарекомендовала себя типичной аппаратчицей, упрямой, консервативной и догматичной, без выраженных способностей к творческой и созидательной работе. В тридцатые годы она работала главой профсоюзного отдела Гистадрута и председателем контрольного совета больничной кассы. Поэтому казалось естественным, что Бен-Гурион, который не переставал следить за карьерой Голды и даже, как уже говорилось, поддерживал с ней интимную связь, не возражал против ее назначения министром труда в своем правительстве. Эту должность она и занимала в составе пяти первых кабинетов государства Израиль. Ирония судьбы: в правительстве, которое Голда сформировала после Войны Судного дня, министром труда стал ни кто иной, как Ицхак Рабин, которому тоже суждено было запрыгнуть с этого места прямиком в кресло премьера.

Пожалуй, самым значительным решением из всех, принятых Голдой когда-либо, стало решение соблюдать безоговорочную верность Давиду Бен-Гуриону (речь тут, понятно, идет о верности политической). Когда ДБГ отдал приказ о преследовании подпольщиков Эцеля и Лехи во время «операций Сезон», Голда Меир заняла крайне жесткую позицию, настаивая на самых кровавых акциях, включая пытки и физическое уничтожение политических соперников. Во время внутренних кризисов МАПАЙ, которые завершились расколом партии в 1944 году, Голда неизменно принимала сторону своего патрона.

В благодарность за это он назначил ее в 1945 году своей представительницей в составе «Комитета Х», который руководил военными и диверсионными операциями против британских властей (период «Движения еврейского сопротивления» в 1945-46 гг.). Военное руководство в комитете осуществляли тогда Исраэль Галили и Моше Снэ (от имени Хаганы), наряду с Менахемом Бегином (Эцель) и Натаном Елин-Мором (Лехи). Видимо, тогда-то Голда Меир и уверилась в выдающихся военных качествах Галили. Благодаря этому он стал впоследствии главным военно-стратегическим советником Голды и играл эту роль как перед Войной Судного дня, так и во время нее.

Несколько раз карьерному продвижению Голды Меир просто сопутствовала удача. Во время «черной субботы» 29 июня 1946 года англичане арестовали почти все руководство Сохнута в Эрец Исраэль. Бен-Гурион, который находился тогда в Париже, согласился временно назначить Голду исполняющей обязанности арестованного Моше Шарета в политотделе организации. Выйдя на свободу, Шарет почти сразу же уехал за границу; так временное назначение Голды Меир превратилось в постоянное.

Перед Войной за независимость Давид Бен-Гурион поручил Голде важную задачу ведения тайных переговоров с королем Трансиордании Абдаллой. Так, собственно, и был приобретен ее первый дипломатический опыт. А в 1956 году, готовясь к «операции Кадеш», Бен-Гурион столкнулся с сопротивлением тогдашнего министра иностранных дел Моше Шарета, убежденного противника этой войны. Дабы нейтрализовать Шарета, ДБГ заменил его своей верной соратницей Голдой Меир. Его расчеты полностью оправдались: Меир стала беспрекословным проводником политики своего покровителя, не отвлекаясь на какие-либо личные инициативы. Увы, к ее жестокому разочарованию, главными сподвижниками Бен-Гуриона во время «операции Кадеш» и в последующие годы стали начальник Генштаба Моше Даян и гендиректор министерства обороны Шимон Перес. В то время Меир ничем не выказала своего недовольства, но хорошо запомнила обиду. Пройдет еще несколько лет, и Голда сполна отомстит всем троим.

В начале шестидесятых чаши весов качнулись в другую сторону. В связи с «Позорным делом» («эсек биш», дело Пинхаса Лавона) внутри МАПАЙ вспыхнула яростная междоусобица. Голда Меир и ее соратники не без основания опасались, что Бен-Гурион намерен пожертвовать ими и передать бразды правления представителям более молодого поколения – Даяну и Пересу. Совместными усилиями они выдавили ДБГ из партии, и прежние отношения беспредельной верности уступили место открытой вражде. Некогда всесильный премьер был вынужден уйти в отставку. Главой правительства стал Леви Эшколь, союзник Голды, а ее позиции значительно усилились: впервые в своей жизни она выглядела самостоятельной фигурой, а не чьей-то креатурой.

И тут, на взлете, в 1965 году у Голды Меир обнаружили рак. Она вынуждена была начать лечение и уйти из правительства, но при этом позаботилась о том, чтобы остаться в политике, закрепив за собой удобный пост генсека МАПАЙ. На этой лишенной реальных полномочий, но почетной должности она оставалась на виду, при этом не угрожая соперничеством ни кому из прежних своих союзников. Именно поэтому 26 марта 1969 года, после скоропостижной кончины главы правительства Леви Эшколя, партийные боссы МАПАЙ призвали Голду Меир занять его место. Она была не более чем временным решением, ширмой, за которой решался вопрос о реальном наследнике. Болезнь между тем прогрессировала; к 1972 году Меир втайне от широкой публики перешла на постоянную химиотерапию. Ее ментальные способности деградировали, все оставшиеся силы уходили на то, чтобы скрывать существующее положение дел. Что касается личного вклада главы правительства Голды Меир в вопросы обороны и безопасности, то практически все решения, которые оглашались от ее имени, принимала не сама Голда, а ее военный секретарь бригадный генерал Исраэль Лиор.

Из вышесказанного ясно, что личность Голды Меир, ее качества, способности, профессиональный и жизненный опыт и состояние здоровья никоим образом не соответствовали тем задачам, которые стояли перед главой правительства Израиля в опаснейшее время военного конфликта. Она во всех смыслах уступала своему главному противнику, президенту Египта Анвару Садату. Почему же на столь важном посту в столь важный момент оказалась столь некомпетентная фигура?

Избрание Меир на важнейший пост в самый канун войны было произведено исключительно в угоду внутренним партийным соображениям. Высшие функционеры МАПАЙ думали не о благе Страны, а о собственной карьере. Они не обращали внимания на серьезные проблемы ЦАХАЛа, проявившиеся во время «Войны на истощение», игнорировали растущую мощь арабских армий, не понимали общей стратегии Египта. Они, а вместе с ними и Голда Меир, придерживались «концепции циклов», согласно которой арабы согласятся на мир с Израилем только в результате ряда сокрушительных поражений. В соответствии с этой концепцией, каждая война парадоксальным образом работала на приближение желанного мира. В основе данного подхода лежала незыблемая уверенность в том, что любой конфликт с арабами не может закончиться иначе, чем полным поражением противника. Голда и ее советники были убеждены, что победа в каждой следующей войне заранее находится у них в кармане. Эта слепая уверенность и стала причиной выбора столь неподходящей личности на ответственный пост главы правительства воюющей страны. Этому преступному легкомыслию нет, и не может быть прощения.

Блестящая победа в Шестидневной войне была для Израиля чудом. Но не зря наши мудрецы предупреждали: «Тот, кто во всем полагается на чудо, не дождется его никогда». Война Судного дня выявила полнейшее ничтожество Голды Меир в военной и стратегической сфере. Впоследствии она уклонилась от личной ответственности, ссылаясь на то, что главную роль в катастрофическом провале официальной израильской стратегии сыграли «военные специалисты» – два генерала, Моше Даян и Давид Элазар, якобы, введшие в заблуждение ее, а заодно и всю Страну. Она же, Голда, всего лишь следовала их советам. В любом случае, сам факт наличия оправданий такого рода неопровержимо свидетельствует о том, что во время войны глава правительства Голда Меир не осуществляла военно-стратегическое руководство, а представляла собой безгласную и беспомощную марионетку. У руля же стоял некто другой. Кто именно? Согласно свидетельству бригадного генерала Исраэля Лиора перед комиссией Аграната, этим «другим» был тогдашний министр обороны, бывший начальник Генштаба, генерал-лейтенант Моше Даян. Именно к его мнению Голда Меир и прислушивалась больше всего.

(Окончание здесь)
Subscribe

  • Повесть о ненависти и тьме - 5

    Окончание 5-серийного мини-доку-сериала о покойном писателе Амосе Клаузнере-Озе и социально-психопатическом типе, ярким представителем коего он был в…

  • Повесть о ненависти и тьме - 4

    Продолжение 5-серийного мини-доку-сериала о покойном писателе Амосе Клаузнере-Озе и социально-психопатическом типе, ярким представителем коего он был…

  • Повесть о ненависти и тьме - 3

    Продолжение 5-серийного мини-доку-сериала о покойном писателе Амосе Клаузнере-Озе и социально-психопатическом типе, ярким представителем коего он был…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment