alekstarn (alekstarn) wrote,
alekstarn
alekstarn

Categories:

Восхождение к Божьей горе

Гора Карком (или Каркум – в произношении тех, кто обычно называет Лод Лудом) находится к северу от Эйлата - километрах в 120, половина из которых приходится на грунтовки, проходимые лишь для хороших внедорожников. Ивритское слово «карком» означает «крокус» - по имени цветка, в здешних жарких местах не встречающегося. Название это новое, даже новейшее, плод фантазии членов специальной комиссии, которая в пятидесятые годы восстанавливала на карте Эрец Исраэль прежние ивритские топонимы. Там, где таковых не обнаруживалось немедленно, имя бралось непосредственно с потолка (работы было уйма, а времени чуть, так что в долгие исторические изыскания никто не пускался).




Возможно, причудливый контур этой горы – вернее, даже не горы, а небольшого горного плато – напомнил кому-то из картографов родные галилейские крокусы? А может, просто накатило романтическое настроение… Так или иначе, попавшее на карту ивритское слово не имеет ничего общего с исконным бедуинским названием места: Джабель Идейд, что в переводе с арабского означает «гора празднеств». Ну и ладно – Карком так Карком, назвали и забыли.

А между тем внимательный наблюдатель мог бы разглядеть здесь немало интересного. Например, россыпи обработанных кусков кремня эпохи палеолита, медного и бронзового веков: кремниевые наконечники стрел, ножи, скребки. Или основания десятков древнейших построек явно культового назначения: жертвенники, храмы, святилища. Или сотни наскальных рисунков, сделанных тридцать, сорок, пятьдесят веков назад. Конечно, все это можно обнаружить и на некоторых других возвышенностях Синайского полуострова, но, безусловно, не в таком из ряда вон выходящем количестве.

Бедуины, издавна пасущие коз в окрестности горы, также свидетельствуют о ее особом статусе. По многовековой традиции люди избегают подниматься на Джабель Идейд просто так, без сакральной надобности. Что, вообще говоря, странно. Зимой, когда в окрестных вади возникает опасность внезапного наводнения, кочевники переселяются выше – на склоны гор и холмов. В этом смысле трудно сыскать в Синайской пустыне гору, которая подходила бы для бедуинской зимовки лучше, чем эта, с ее пологими подъемами, плоской, как стол, вершиной, обилием съедобной растительности и естественными резервуарами для сбора дождевой воды. Но вот, поди ж ты – обходят стороной…

Судя по историческим источникам, эту гору обходили и войны; она словно пребывала в некоем неприкосновенном кармане между страной Амалек на севере и пастбищами Мадиана на юге. И это тоже удивляет – столь важный перекресток кочевых и торговых путей должен был казаться лакомым куском для любого сильного царства. Да и кремень, которым изобилует гора, представлял собой в те времена немалую ценность. Трудно объяснить экстерриториальный статус горы Карком иными причинами, нежели особым сакральным значением, которое она имела в глазах людей древнего мира.

Одно из самых больших святилищ горы позднее атрибутировали как храм одного из древнейших языческих богов – бога Луны, равно почитаемого от Месопотамии до Сахары. Хорошо известен посвященный ему храм, раскопанный в Харране (Междуречье). Название харранского святилища произносится на местном наречии как «Е-хуль-хуль», что в переводе означает «дом радости, празднеств». То есть смысл примерно тот же, что и в топониме Джабель Идейд. Сам же бог Луны носил имя «Син». Отсюда можно предположить и истинное название нашей горы, давшей затем имя соседнему полуострову и еще много-много чему: СИНАЙ.

Ученый и археолог профессор Эммануэль Анати заново открыл гору Карком всего 20 лет тому назад, в 1992 году. Уроженец Флоренции (1930), обладатель академических званий университетов Иерусалима, Гарварда и Сорбонны, он является крупнейшим мировым авторитетом в области доисторической и библейской археологии. Как утверждает Анати, для того, чтобы атрибутировать именно эту гору в качестве танахической горы Синай (она же – гора Хорев, она же – Божья гора, она же – гора Свидетельства), даже не нужно видеть ее воочию. Достаточно всего лишь взглянуть на карту.

Очевидно, что беглецы из Египта не могли воспользоваться главным путем на восток (позднее названным Via Maris), идущим от Мемфиса вдоль моря через земли сильных и отнюдь не доброжелательных народов. Зато южная дорога (т.н. Царский путь), также начинавшаяся от Мемфиса, пересекала пустынный Синайский полуостров в направлении нынешнего Эйлата и только там, в стране Мадиан, поворачивала на север, вверх по долине Аравы. В этом случае беглые рабы оказывались в густонаселенных (по тем временам) районах, лишь добравшись до дружественных владений мадианетянина Итро, тестя самого Моше. Ясно, что Рабейну просто не мог не выбрать эту альтернативу. В конце концов, он превосходно знал эти места еще со времен своей пастушеской службы у мадианетян. В Танахе прямо говорится о его первом сакральном переживании, которое произошло задолго до Исхода и было также связано с Божьей горой:

«Моше же пас овец у Итро, тестя своего, жреца Мидьянского. Повел он раз овец за пустыню и пришел к горе Божьей, Хорейву. И явился ему ангел Господен в пламени огня из средины куста терновника. И увидел он, вот терновник горит огнем, но терновник не сгорает. И Моше сказал: пойду и посмотрю на это великое явление, отчего терновник не сгорает. И увидел Господь, что он подходит смотреть и воззвал к нему Бог из среды терновника, и сказал: Моше! Моше! И он сказал: вот я. И сказал Он: не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая». (Шемот, 3, 1-5)

О неопалимой купине мы еще вспомним, но пока отметим два важных момента, следующих из этого танахического стиха:
1) близкое соседство горы с пастбищами мадианитян
2) уже упомянутая выше святость горы – вплоть до запрета подниматься на нее.
Формулировка «повел овец за пустыню» означает отнюдь не многодневный переход на большое расстояние (что представляло бы собой просто-напросто кражу, угон доверенного пастуху скота), а всего-навсего короткий переход через сухое русло вади. В ивритском оригинале используется слово «мидбар», часто употребляемое в Танахе именно в этом, «пастбищном» смысле (мидбар Цин, мидбар Паран и др.).

(Вообще об ивритском корне דבר (давар) можно говорить часами. Похоже, из него ветвится столько смыслов, что апостол Йоханан не рисковал ничем, начиная свое евангелие со слов «Берейшит hайя Давар» (В начале был דבר). Это ведь не только Слово, но и Вещь, и Речь, и Болтовня, и Убеждение, и Воплощение, и Уничтожение, и еще много-много чего, вплоть до Чумы. Его вклад в топографию местности также вполне определен и происходит от значения «вести за собой», «лидировать», «пасти». Нетрудно поэтому заключить, что танахическим смыслом слова «мидбар» являлось именно «пастбище», а отнюдь не «пустыня»).

Получается, что Моше просто увел стадо с пастбища. Поскольку при этом не упомянуто никаких экстраординарных событий (вроде засухи, отсутствия корма, воды и проч.), то действия пастуха, скорее всего, представляли собой обычный сезонный (конкретно - зимний) переход со дна вади в направлении более высокого, безопасного места. Неудивительно, что, увидев удобный пологий склон, он, недолго думая, погнал своих коз вверх. И тут же наткнулся на запрет, потому что перед ним был не просто склон, а склон святой горы Хорев, горы Синай, Божьей горы. Ошибка, невозможная для местных, но вполне простительная чужаку, выросшему на берегах Нила, вдали от мадианских мидбаров. Простительная тем более, что Моше хорошо запомнил урок и на всю катушку использовал его позднее, когда привел сюда другое, на сей раз человеческое стадо.

Итак, согласно Танаху, гору Синай следует искать на границе земель Мадиана и Амалека, а точнее - вблизи предполагаемого пересечения этой границы с Царским путем (по которому Моше вел беглецов из Египта во владения своего тестя). Подобному условию, по мнению профессора Анати, отвечает одна и только одна возвышенность в районе Синайской и Негевской пустынь – гора Карком. Именно там, в экстерриториальном (а потому относительно безопасном) анклаве Моше мог разбить лагерь, дабы попытаться превратить разношерстную толпу беженцев в народ, объединенный единой целью и единым вероучением. Последнее требование взывало к обязательному сакральному авторитету – и для этого тоже трудно было найти более подходящее место, чем гора Синай (давайте уже называть ее так), пользующаяся устойчивой репутацией святости.

Существуют и другие, определенно веские доказательства. Известно, что свернув лагерь под Синаем, израильтяне спустя 11 дней прибыли в район Кадеш Барнеа – один из немногих танахических топонимов, чье местоположение считается сейчас бесспорно установленным (Восточный Синай, южнее нашей Ницаны, на территории нынешнего Египта). Так вот: расстоянию между горой Карком и Кадеш Барнеа соответствуют ровно 11 дневных переходов (от колодца к колодцу). В пользу теории профессора Анати говорит и весьма впечатляющее святилище из 12 вертикально стоящих каменных глыб, найденное у подножия горы и в точности соответствующее танахическому описанию «И написал Моше все слова Господни, и встал рано поутру, и построил жертвенник под горою и двенадцать столбов двенадцати коленам Израиля» (Шемот 24, 4).

Обычно на гору поднимаются зимой, когда не так жарко, но нам хотелось проделать это именно в Шавуот – в годовщину тех давних, но вечно актуальных событий. Мы выехали из Эйлата. Пограничное шоссе №12 после осенних терактов открыто не каждый день, да и то лишь с 8 до 17, поэтому нам, ранним пташкам, пришлось заезжать на него с севера, через Шизафон. Потом мы еще два с половиной часа наслаждались пустыней.



Собственно, как я уже говорил, это не совсем пустыня. На иврите существуют 3 градации для пустынных местностей и соответственно 3 разных слова. «Яшимон» (ישימון) обозначает место, где есть выходящие на поверхность источники воды (например, холмы Шомрона). «Ция» (ציה) - пространство, где воды нет вовсе (типа песков Аравии или Сахары). А вот широко распространенное и не раз уже упомянутое здесь слово «мидбар» (מדבר) - что-то посередке. То есть воды не видно, но кое-каким деревьям и кустам (а значит, и козам) хватает. И антилопам, как видите, тоже.



Мы ехали именно по мидбару – пастбищным бедуинским угодьям в сухих руслах исполинских вади, где нынче пасутся в основном танки «Меркава», сопровождаемые милыми птичками вроде многоцелевых истребителей F-16. ЦАХАЛ использует пустыню в качестве полигона, поэтому для проезда требуется предварительное разрешение. О славном кочевом прошлом напоминают теперь лишь правильные горки камней над старыми бедуинскими могилами. Впрочем, пока тут нередки и другие гости: ныне главной профессией бедуинов является нелегальный перевод африканских мигрантов через близкую границу с Египтом.

Но контрабандисты передвигаются обычно по ночам, а днем не высовываются, поэтому наша встреча с ними выглядела не только нежелательной, но и маловероятной. Сообщив об этом, наш бывалый проводник Эран многозначительно помолчал и, не дождавшись вопроса, продолжил: «Обычно меня спрашивают, беру ли я с собой оружие. Нет, не беру. Что может сделать один пистолетик против нескольких калашей?» Мы лишь согласно покивали в ответ: как выяснилось, здесь, в Негеве, действует все та же до боли знакомая логика дорог Шомрона и Иудеи. Вот он, Эран, «мистер Мидбар», собственной персоной:



Не знаю, что именно стало тому причиной – то ли жара (41 градус в тени), то ли прошлый теракт, то ли нынешние контрабандисты, то ли всё это вместе, но мы были совершенно одни на ровном столе мидбара. Если, конечно, не считать антилоп, коршунов и дикого осла, галопом пересекшего нам путь на въезде в вади Паран. Мидбар удивительно гармоничен каждой своей деталью, каждым оттенком своих тонких кремовых красок, деликатной плавностью линий.



Это поразительное сочетание мощи и нежности не может не завораживать – в мидбар легко влюбиться, и тому есть множество примеров. Мидбар никогда не полезет вам в душу, он горяч нестерпимой дневной жарой, но предельно холоден и отстранен в общении. Что может быть лучше для человека, уставшего от тысяч крюков, крючков и крючочков повседневности, от тромбов назойливой суеты в каждой мелкой артерии? В мидбаре все крупно, все просто, он не делает скидок на слабость, и в этом проявляется не столько жестокость, сколько уважение к партнеру. Стань наравне или умри. Все правильно, все справедливо.



Никого не было и на просторной площадке под горой Синай – ровно на том самом месте, где Моше разместил пока еще беспорядочную толпу своих растерянных и уставших соплеменников. Лишь два наших джипа и призраки тех событий трех- (по мнению Анати, четырех-) тысячелетней давности. В мидбаре не существует исторического времени, есть лишь время суток и время года, а потому легко ощутить себя современником того танахического пастуха и пастыря.



Мы навьючили на себя побольше воды и двинулись в путь – вслед за Моше, по тому же удобно-пологому склону.



Плато наверху густо усыпано кремниевыми осколками.



Вот, вблизи:



Среди них легко обнаружить обработанные камни, которые вполне могли использоваться в качестве орудий. Как, например, этот скребок:



…с углублениями для пальцев на другой стороне:



А это один из обитателей здешних мест:



Возможно, именно таких (или похожих) ящериц современники Моше называли «сараф» (שרף). Вот она же на наскальном рисунке, словно сошедшем со страницы Танаха:



6 змей, 2 скорпиона и сараф (в переводе Иосифона – аспид). Тот же набор, что и в стихе из Книги Дварим, 8, 15: «Проведшего тебя по пустыне великой и страшной, где змеи, аспиды и скорпионы, где засуха и нет воды, источившего для тебя воду из скалы кремнистой»…
Это, на мой вкус, самое интересное (по мастерству композиции) изображение из виденных нами наскальных рисунков горы Синай. Самый популярный персонаж тамошних древних художников – горный козел с мощными рогами, желанный объект охоты. Козла изображают и по отдельности, и в стаде, а то и в компании с атакующим его волком…



…или - c охотником, натягивающим лук.



Человек верхом на верблюде:



В этих рисунках Анати усматривает молящихся невидимому Богу:



И еще много подобного – на каждом шагу, глаза разбегаются. Вот, к примеру, одно из древних святилищ, каких на Божьей горе десятки:



Есть там и место, где якобы наблюдается любопытное оптическое явление, посмотреть на которое приходят раз в году, в день зимнего солнцестояния. Очевидцы утверждают, что лучи солнца, пройдя через отверстие в скале, создают в прилегающей выемке эффект пылающего костра (или, если угодно, «неопалимой купины»). Понятное дело, в мае мы не имели никакой возможности проверить это на практике, так что оставалось лишь сфотографировать место. Вот оно в фотоувеличении (темное круглое отверстие по центру снимка, в метре от верхнего края стены и вертикальная выемка прямо под ним):



Примерно с такого расстояния должны были видеть это место пастух Моше и его козы:



Тогда, если верить рассказу, в выемке имелся еще и куст терновника.
Ну вот. А теперь – про Десять заповедей. Потому что есть на горе рисунок и на эту тему. Вот он, смотрите, на снимке слева, смоченный для лучшей видимости водой (рядом с потрепанной книжкой Танаха - Эран использует ее в качестве путеводителя по окрестным достопримечательностям):



Удивительно, не правда ли? Мы ведь привыкли видеть 10 законов Моисея, равномерно распределенными по двум одинаковым скрижалям – каменным пластинам, закругленным сверху. В этом традиционном варианте первая скрижаль содержит пять заповедей, трактующих отношения с Создателем (утверждение Единства, запрет кумиротворения, запрет на поминание Имени всуе, святость субботы, почитание родителей), а вторая диктует правила поведения в обществе (не убий, не прелюбодействуй, не кради, не клевещи, не возжелай чужого).

Это всегда вызывало у меня вопросы, которые кажутся естественными. Скрижали загружены явно неравномерно; ясно, что первая пятерка куда важнее второй. Закругления вообще представляются непонятной условностью… но ведь откуда-то они взялись? Допустим, закругление свидетельствует об особой святости находящихся под ним слов (как купол над алтарем). Ладно - я согласен принять это относительно первой скрижали. Но зачем тогда водружать точно такой же купол над второй, менее значимой? Нет-нет, что-то здесь не так. В довершение к вышеуказанным сложностям Танах недвусмысленно утверждает, что заповеди были написаны с двух сторон обеих скрижалей. С двух! Почему же на всех изображениях – в том числе и на синагогальных – нам демонстрируют только лицевые стороны обеих пластин?

Как я понимаю, мудрецы-талмудисты тоже испытывали по этому поводу некоторые сомнения. Предлагаемый выход из положения (согласно которому на каждой скрижали был якобы записан полный набор заповедей) выглядит, по-моему, крайне неуклюжим. Ну зачем, скажите на милость, Создателю было делать двойную работу? Несолидно как-то. При тиражировании столь важные оригиналы лишь теряют в своей значимости. Нет-нет, не годится.

Думал ли я когда-нибудь, что найду подходящий ответ именно на Божьей горе? А с другой стороны – где же еще его искать, как не там? Наскальное изображение Десяти заповедей делит их в совершенно иной пропорции. Не 5+5, а 2+3+3+2. То есть на четыре части – по числу страниц двух каменных плат. Это уже выглядит разумным.

Хорошее обоснование получают и купола, расположенные над двумя первыми заповедями, двумя важнейшими принципами монотеизма: Единством сущего и запретом кумиротворения. Ведь если и объявлять что-то абсолютным и не нарушаемым ни при каких обстоятельствах, то именно эту пару. Потому что касаемо остальных восьми законов всегда можно представить себе обстоятельства, которые вынудят их нарушение. Вынудят солдата убить, вынудят голодного украсть, вынудят верующего нарушить субботу и т.д. и т.п. А вот два «верхних» закона пребывают только и исключительно в области человеческого духа и потому зависят только от него.

Зато две нижних, последних заповеди представляют собой сущности, полярно противоположные высокому универсализму первых: в них речь идет о противостоянии самым низменным, самым грязным и эгоистическим человеческим свойствам – лжи и зависти. В определенном смысле они корреспондируют с первыми: ложь творит свой собственный лживый мир, подрывая тем самым принцип Единства, а зависть вполне может рассматриваться как поклонение кумирам (конкретно - предметам зависти). Одна пара против другой – весьма наглядная оппозиция единой универсальности и низменного эгоизма!

Остальные шесть законов относятся к повседневному человеческому бытию, а потому просто заключены внутри вышеперечисленных четырех, как книжка внутри обложки. Это кажется мне в высшей степени символичным: так сама жизнь заключена между высокими устремлениями всеобъемлющего духа и мелкими людскими подлостями…
Я думал об этом, когда мы спускались вниз - тем же путем, каким спускался в свое время Моше, тащивший подмышкой пару тяжелых каменных плит, итог многодневных трудов и размышлений. Что ж, я тоже не шел налегке: найденная разгадка давнего скрижального ребуса чего-нибудь да стоила, не так ли? С Божьей горы не спускаются с пустыми руками – а иначе зачем было подниматься?



Напоследок мы подошли к святилищу 12 колен израилевых – тому самому, который Моше построил, уже спустившись с горы. Вот они, 12 каменных глыб, накрепко придавленных временем к земле:



Разочаровывает, да? Не тот размер? Верно, не Стоунхедж какой-нибудь и не остров Пасхи. В нашем пастушеском мидбаре на полуострове Песах у горы Шавуот (тоже ведь отнюдь не Эверест и даже не Монблан) всё по-простому, по-свойски. Страна мала, племя невелико, оттого-то, наверное, и камни-колена не слишком впечатляют размерами. Как раз такие, чтоб одному человеку под силу притащить. В точности, как Десять заповедей, полученные на этой горе: они ведь тоже скроены на одного работягу - каждый справится, если захочет. В точности, как четыре тысячелетия, которые мелкой пылью лежат между этими небольшими камнями. Четыре тысячелетия? Или пять? А может, и шесть? Может, и шесть - кто их считает, такую мелочь…



фотографии Тамары Плисс (полный альбом на Пикассе)

Subscribe

  • Покатут

    Время от времени друзья и знакомые, помня историю пятилетней давности, присылают мне новые образцы творчества некогда популярного куплетиста И.…

  • Смешливые Искандеры

    Премьер-министр Армении Пашинян замахнулся на святую российскую скрепу. Когда кто-то определил Россию как «Верхнюю Вольту с ракетами», это там мало…

  • Дука

    Году эдак в восемьдесят втором, двигаясь пешочком по Левашовскому проспекту в направлении места службы (работой это времяпрепровождение можно было…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • Покатут

    Время от времени друзья и знакомые, помня историю пятилетней давности, присылают мне новые образцы творчества некогда популярного куплетиста И.…

  • Смешливые Искандеры

    Премьер-министр Армении Пашинян замахнулся на святую российскую скрепу. Когда кто-то определил Россию как «Верхнюю Вольту с ракетами», это там мало…

  • Дука

    Году эдак в восемьдесят втором, двигаясь пешочком по Левашовскому проспекту в направлении места службы (работой это времяпрепровождение можно было…