alekstarn (alekstarn) wrote,
alekstarn
alekstarn

Categories:

Натан Альтерман "Поэма казней египетских"

Жанр эпической поэмы не слишком подходит к нашей эпохе – времени обмельчания и деградации, сознательного унижения и уничтожения ценностей любого плана – духовных, исторических, эстетических. До эпоса ли там, где на обломках литературных и общественных конвенций произрастают дикие сорняки хаоса и непотребства?

Но, к счастью, истинному художнику нет дела до крыс и тараканов, суетящихся у него под ногами; конечно, они донимают его в быту, но в высших эмпиреях, где обитает главный его интерес, подобной живности просто не бывает – она задыхается там от недостатка грязи. Натан Альтерман опубликовал свою «Поэму казней египетских» в 1944-ом году, во время самой разрушительной из войн, когда-либо обрушивавшихся на человечество. Уроженец Варшавы, плоть от плоти самобытной идишской цивилизации, почти полностью сгинувшей в печах Аушвица и Треблинки, он имел свои, глубоко личные основания ужаснуться масштабам Катастрофы. Масштабы эти были эпическими и потому требовали эпической формы ответа.

И масштаб «Поэмы» действительно сопоставим с текстами библейских пророков. Десять казней, постигших египетский город Но-Амон, становятся для Альтермана поводом к разговору о человеческой истории вообще – об истории, как повторяющейся череде грехов и наказаний… - и новых грехов, и новых наказаний. (Бежит за веком век, как стражники за вором…)
Охват Альтермана глобален – это подчеркивается еще и демонстративным отказом от традиционного, танахического угла зрения на 10 казней, как на одну из глав истории Исхода иудеев из Египта – главу важную, но отнюдь не самую значительную. Собственно говоря, иудеи в «Поэме» не упоминаются вовсе; нет там ни Моисея, ни фараона, отсутствует (в явном виде) даже и сам Всевышний.

Причина ясна: тот, давний, конкретный случай был бы интересен по отдельности, сам по себе, если бы с тех пор не повторялся из века в век. Но повторяемость «египетских кар» на протяжении всей нашей истории заставляет говорить о Но-Амоне, как о рядовом случае, одном из многих. Древний Но-Амон для Альтермана – всего лишь провозвестник грядущих катастроф, грядущих казней.

«Поэма» разделена на три неравные части. Первая, «Дорога на Но-Амон», представляет собой вступление, в котором Альтерман, во-первых, подчеркивает универсальный, вневременной характер «казней египетских», регулярную цикличность проклятой последовательности «грех-наказание», а, во-вторых, ставит самый трудный вопрос, особенно часто задаваемый в период мировых катаклизмов. Почему наряду с преступниками гибнут и невинные души? В чем успел провиниться новорожденный ребенок?

Свят кинжал неподсудной воли,
чей клинок неизменно ал…
Но в крови - как крупицы соли -
слёзы тех, кто безвинно пал.


В дальнейшем, во второй части поэмы – собственно «Казнях» - Альтерман анализирует эту ситуацию в форме диалога Отца и Сына. Последний спрашивает, что (и, главное, почему) происходит, - отец объясняет. Смысл ответа всегда одинаков: виновны все люди, живущие в Но-Амоне, ибо сам факт проживания там означает необходимую ответственность за преступления города как целого. А поскольку Амон для Альтермана – олицетворение всего человечества, то таков же его ответ и в глобальном масштабе: каждый человек – даже тот, кто еще пребывает в материнской утробе, несет ответственность за все человечество в целом.

Мы любим повторять знаменитую фразу Дж.Донна из эпиграфа к роману Э.Хемингуэя, насчет того, что не следует спрашивать, «по ком звонит колокол – он звонит по Тебе». Но многие при этом ассоциируют себя только и именно с жертвами или скорбящими по ним good guys, хотя автор цитаты говорил обо всем человечестве в целом – в том числе и об убийцах. Ведь если «…нет человека, который был бы как Остров, сам по себе…», если «…каждый человек есть часть Материка, часть Суши…», то он вынужденно принимает на себя ответственность за весь материк, за всю сушу – и не только во всей ее красе, но и во всей ее мерзости. Таким образом, вопрос «В чем провинились невинные?» имеет еще меньше оснований, чем вопрос «По ком звонит колокол?».

Раздел «Казни» детализирует основные, из века в век повторяющиеся грехи и сопутствующие им кары.
- Люди непрерывно проливают кровь (мы долго лили кровь, не думая о том…) – отсюда и первая казнь, когда в кровь превращается вода в чашах, колодцах и водоемах.
- Жабы, подминающие город под своим склизким животом – наказание человеческой гордыне, властолюбию (мы метили в цари…).
- Земная пыль, ожившая в виде вшей – расплата за ежедневные мелкие пакости, совершаемые каждым из людей, чаще всего неосознанно, по привычке.
- Злобная агрессивность (овца грызет овцу…) карается нашествием хищников.
- Равнодушие (с чумой пирующих повес…) наказывается, соответственно, чумой.
- Проказа ежедневной грязи, лжи, клеветы оборачивается язвами.
- Приверженность хаосу, забвение Закона (везде царит закон, его стальная суть…) побивается смертоносным градом.
- Саранча лишает Амон покровов, стирает его черты, дабы напомнить о грехе кумиротворчества (чтоб возлюбили мы Того, в ком нету черт…).
- Тьма приходит напоминанием о всеобщей взаимосвязи, всеобщем (неразличимом, как во тьме) единстве, о путах и узах, (которые …связаны не здесь и здесь не упадут…).
- Последняя, самая страшная казнь – гибель невинных (первенцев) – соединяет в себе все предыдущие и таким образом в развернутом виде повторяет уже прозвучавший в «Дороге на Но-Амон» тезис о всеобщей ответственности.

Характерно, что с каждой казнью повышается уровень обобщения, градус значимости.

Третья часть «Поэмы» выглядит необходимой антитезой крайней безысходности и пессимизму предшествующих частей. В качестве альтернативы Альтерман предлагает всего лишь надежду. Его логика проста: если надежда еще жива, то это что-нибудь да значит! Ведь несколько тысячелетий заколдованного круга преступлений и наказаний должны были уже давным-давно похоронить в человеческой душе всякую веру в лучшее. Но она все еще здесь, с нами, а следовательно… Следовательно, нужно продолжать надеяться на будущее.
Мало? Увы, больше предложить тогда, в 1944-ом году, в разгар ужасной мировой бойни, было решительно нечего. Боюсь, что и сегодня – тоже.

Полный перевод поэмы можно прочитать на соответствующей странице моего сайта.
Tags: Альтерман, переводы
Subscribe

  • Повесть о ненависти и тьме - 5

    Окончание 5-серийного мини-доку-сериала о покойном писателе Амосе Клаузнере-Озе и социально-психопатическом типе, ярким представителем коего он был в…

  • Повесть о ненависти и тьме - 4

    Продолжение 5-серийного мини-доку-сериала о покойном писателе Амосе Клаузнере-Озе и социально-психопатическом типе, ярким представителем коего он был…

  • Повесть о ненависти и тьме - 3

    Продолжение 5-серийного мини-доку-сериала о покойном писателе Амосе Клаузнере-Озе и социально-психопатическом типе, ярким представителем коего он был…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment