May 18th, 2021

foto

Смена

Шауль Черниховский

Заступ устало стучит в пыли,
на пустыре, меж кочек.
Маленький мальчик глядит с земли:
«Папа, зачем ты в поту, в пыли?»
«Смена моя, сыночек!»
«А кто на соседнем клочке земли?»
«Это наш враг, сыночек!»

«Папа, без дела томится плуг,
Ждут лемеха стальные.
Ждут тебя рощи, поля и луг –
жаждут отцовских умелых рук,
крепкой воловьей выи!»
«Сын, в этот день мы садимся в круг –
вспомнить, что мы иные».

«Папа, я помню: был страшный год,
время погромных ночек.
Помню, как ты выходил вперёд
Встретить у двери кровавый сброд…»
«Смена моя, сыночек…»
«Кто приходил к нам в тот страшный год?»
«Это был враг, сыночек».

«Папа, скажи мне, когда опять
враг подойдёт под стены,
кто тогда сможет, как прежде, встать,
плечи расправить, оружье взять,
выйти тебе на смену?
Кто защитит этот дом опять?»
«Ты! И Отец бессменный!»

Кфар Сава, 1934
(пер. с иврита Алекса Тарна)
foto

Бастуйте, кузены, бастуйте!

Когда стало известно, что наши возлюбленные двоюродные братья (сейчас положено добавлять: «и сестры», да только фигушки вам, господа феминистки!) объявили всеобщую забастовку, которая-де, должна парализовать работу израильских больниц, строек, а также заводов-газет-пароходов – с особенным упором на неаккуратное подметание улиц, я немедленно вспомнил историю создания огромных морских портов в Ашдоде и Хайфе.

До 1936 года главными воротами в Эрец Исраэль был морской порт Яффо. Была еще Хайфа, на которую англичане строили большие планы – прежде всего, потому что она представляла собой единственную береговую точку британских владений в Восточном Средиземноморье, куда можно было подвести киркукскую нефтяную трубу без необходимости бурить туннели в горных хребтах. Но хайфский порт принимал преимущественно грузовые суда, а вот пассажирские, на которых в Эрец Исраэль прибывали вредоносные еврейские иммигранты, по многолетней традиции шли именно к берегу Яффо.

Прославленная арабская логика рассудила так: если мы закроем порт Яффо, это наверняка прекратит алию и нанесет удар в самое сердце сионистского проекта. Когда в 1936 году разразилась всеобщая арабская забастовка, яффский порт стал главным алмазом в короне бастующих. Но евреи вечно норовят изыскать пользу в самой критической ситуации. Вот и в тот момент они коварно использовали благородную арабскую стачку для получения разрешения на строительство порта в юном Тель-Авиве.

Британцы поначалу воспротивились этой идее: конечно, им никак не мог понравиться новый атрибут еврейской самостоятельности. К тому же, в создании нового порта они видели капитуляцию перед арабской стачкой: с точки зрения англичан, требовалось сломить восставших, а не решать проблему обходным путем. Поэтому они дали разрешение на строительство лишь после долгих уговоров. Работы начались немедленно и поначалу велись преимущественно евреями-выходцами из греческого порта Салоники, утверждавшими, что в портовых делах они собаку съели, причем, отнюдь не сухопутную, а самую что ни на есть морскую.

И хотя первый деревянный мол, построенный этими «специалистами», рухнул уже на следующий день после открытия, это ни в коей мере не остудило пыла тель-авивцев: порт воспринимался городом как всеобщее и любимое детище. Вторая, железобетонная попытка оказалась не в пример удачней. Конечно, порт не предполагал причала для глубоководных морских судов – собственно говоря, он вообще не предполагал какого-либо причала. Как и в Яффо, суда разгружались и загружались на рейде, а пассажиры и грузы переправлялись с берега и на берег посредством тяжелых гребных лодок (позднее прибыли специально заказанные баржи, приводимые в движение небольшими буксирами).

Эта система позволяла принимать суда даже до завершения складов и защитного мола, который огораживал внутреннюю акваторию. Первым сухогрузом, полностью обслуженным грузчиками первого еврейского порта, стал югославский пароход, привезший к берегам Тель-Авива мешки с цементом. Это знаменательное событие произошло уже 19 мая 1936 года. Официальное же открытие готового мола, акватории, складских бараков и пассажирского терминала состоялось почти двумя годами позже, 23 февраля 1938-го.

В дальнейшем порт верой и правдой служил сначала еврейскому ишуву, а затем и молодому Израилю. Во время Войны за независимость это были, по сути, единственные ворота, через которые осуществлялась связь с внешним миром: порт Хайфы еще какое-то время контролировался британцами, а потому не годился. Потом, когда система рейдовой погрузки перестала отвечать возросшим требованиям торговых перевозок, заговорили о необходимости реконструкции и даже носились с планами превращения скромного тель-авивского мола в один из двух основных средиземноморских портов, наряду с Хайфой.

Этим планам помешала лишь катастрофическая нехватка места: разросшийся Тель-Авив не оставил достаточного пространства для складов и подъездных путей. По этой причине в начале 60-ых в устье ручья Лахиш был построен новый морской порт Ашдода – он-то и стал заменой тель-авивскому. А в устье Яркона на месте прежних пакгаузов, акватории и прочих портовых атрибутов сейчас действует просторная зона отдыха с ресторанами, бутиками, детскими площадками и увеселительными заведениями.

Так что, бастуйте, возлюбленные кузены, пожалуйста, бастуйте. Бастуйте, бастуйте отсюда – и чем дальше, тем лучше. Эта самая светлая память, которую вы можете оставить после себя.