alekstarn (alekstarn) wrote,
alekstarn
alekstarn

Categories:

иеп!.. иеп!.. иеп!..

Блестящая и очень глубокая статья Евгения Добренко в НЛО №101 ( http://magazines.russ.ru/nlo/2010/101/do4.html ): «Сталинская культура: скромное обаяние антисемитизма». Построена в виде критического обзора недавно вышедших книг по периоду сталинских антисемитских кампаний 1948-1953 гг. Статья велика по объему, я решил привести здесь всего несколько ключевых цитат, но даже так получилось на 5 страниц. Вот эти избранные места с некоторыми моими (набранными италиком) комментариями. Итак, -


Евгений Добренко,
«Сталинская культура: скромное обаяние антисемитизма»
(избранные места)

Идентичность формируется на образе Другого. В течение веков для большинства европейских наций таким Другим был еврей, так что вся пестрота спектра европейских идентичностей нашла в нем зазеркальное отражение. В начале ХХ в. интенсивная еврейская ассимиляция столкнулась с кризисом идентичностей, вызванным процессом формирования национальных государств и крахом империй. Национализмы невозможны без образа Другого. Так что евреи, оказавшись катализаторами этих процессов, стали неизбежной их жертвой. Советский антисемитизм имел иную природу. Он не был прямым продолжением антисемитизма, процветавшего в дореволюционной России. Опираясь на исторический и бытовой антисемитизм, на всю мощь государственных институций, он так и не обрел доктринальной легитимности …даже став системным явлением, антисемитизм в СССР продолжал оставаться полуофициальным, латентным.

Послевоенная эпоха была периодом, когда цементировалась та самая советская нация, институции которой рухнули в 1991 г., но ментальность которой сохранилась по сей день (здесь и дальше выделено мной - АТ). Эта нация основывалась на идее великой Победы, на политике экспансии и откровенного империализма по отношению к тогдашнему “ближнему зарубежью”, на сознательном потакании самым низменным социальным инстинктам: русский “великодержавный шовинизм” стал практически официальным, и вождь без стеснения говорил о русских как о “самом великом народе”, антисемитизм, риторика “старшего брата”, антизападничество, самоизоляция, презрение к другим народам и странам принимали самые гротескные формы (достаточно вспомнить кампанию по переписыванию истории науки, в ходе которой утверждалось, что все открытия мировой науки были совершены русскими и украдены иностранцами).

(Таким образом, нынешние призывы путинских идеологов поместить "идею великой Победы" в мировоззренческий центр общественного сознания "новой России" представляют собой прямое продолжение сталинской политики. - АТ)

…«за что боролись, на то и напоролись» — универсальная, хотя и трагическая, формула прогресса. Таков сквозной сюжет Нового времени: помещенные на дно национальных социальных пирамид, отчужденные от политической власти и потому в массе своей не испытывавшие лояльности к государствам, в которых волею судеб оказались, евреи, борясь за свои права, фактически боролись за права тех самых низов, которые затем и вымещали на них свои травмы, комплексы и свою культурную отсталость. Но нет другого пути к либерализации, к тому, чтобы эти массы, манипулируемые своими национальными элитами, вышли к социальному творчеству, кроме как через эпохи подростковой жестокости, первыми жертвами которой оказывались Другие — евреи.

Приход Сталина к союзу с нацизмом был не случайностью, не тактикой, он был порожден самой сутью большевизма, явно вырождавшегося в одну из форм популистского антилиберального агрессивного тоталитаризма.

...именно антисемитизм формирует еврейское национальное самосознание, являясь дрожжами сионизма. Ассимилируемые евреи именно с усилением антисемитизма “открывают заново” (вернее, им открывают!) свое еврейство. В том, что, стремясь к разрушению еврейства, антисемитизм вновь и вновь воссоздает его, не только ирония истории, но и указание на то, что антисемитизм — лишь маркер более глубоких социальных проблем: демократизация в ХХ в. выявила экономическую, политическую и культурную несостоятельность многих наций перед лицом неизбежной модернизации, что привело к утверждению национальных мобилизационных проектов, опиравшихся на популизм и архетипы массового сознания, где образ врага играл одну из ключевых ролей. Поскольку исторически еврей был инкарнацией Другого, именно в нем фокусируется “негативная идентичность” формируемых наций.

(Дело тут не только и не столько в том, что "исторически еврей был инкарнацией Другого". Слово "исторически" тут выглядит как синоним "так уж получилось, извините". Вовсе не случайно именно еврей стал Другим - впрочем, Добренко косвенно пытается показать это уже в следующем приведенном здесь абзаце: см. - "еврейство ассоциируется с... и т.д.". Именно пытается, а не показывает, поскольку великолепные качества, приписываемые им евреям, отнюдь не свойственны им в общем и целом, увы. Инакость евреев заключается в чем-то намного более основном и существенном, интуитивном понятном даже на уровне охотнорядца - отсюда и универсальность антисемитизма. Еврей Другой потому, что его идейная иерархия включает всего две ступени: Бог и Я. Кто-то, не помню кто, писал: "Сколько бы еврей ни прятал глаза, в его взгляде, устремленном на другого, всегда будет читаться: "Ты здесь не главный и не будешь главным никогда.". Подобный подход не может не бесить все составляющие традиционных иерархий - от тупого раба до всевластного цезаря и идеологического жреца. Чем больше в обществе языческих (тоталитарных по сути) элементов, перечисленных Добренко в следующем абзаце в качестве альтернативы еврейскому мировосприятию, тем сильнее в этом обществе ненависть к еврею, который подрывает иерархию самим фактом своего существования. Справиться с этим фактом можно лишь посредством "окончательного решения" - истина, которую осознавали аманы всех времен, включая Гитлера и Сталина. Ибо речь здесь идет не об этнической, а об этической инакости. - АТ)

Для государственников-националистов, и в этом, несомненно, были и остаются едины они все — от Сталина и Гитлера до современных краснокоричневых и исламофашистов, — еврейство ассоциируется с разлагающими эти националистически-изоляционистские, консервативно-патриархальные, трайбалистские, коммунально-иерахические, милитарно-мобилизационные режимы интернационализмом, либерализмом, персонализмом, цивильностью, ценностями демократичной, ненасильственной, основанной на социальных компромиссах политической культуры, модернизации, культурного многообразия, плюрализма и духа свободной критики. В этом смысле интеграция и ассимиляция евреев в той или иной мере означали и принятие этих глубоко чуждых подобным режимам ценностей.
Ясно, что подобно тому, как результатом Холокоста стало создание государства Израиль, события в СССР в 1948— 1953 гг. навсегда сорвали процесс ассимиляции российских евреев, начавшийся в 1860-е гг., фактически усилили еврейский национализм и в конце концов привели к практическому исходу евреев из СССР/России. Если в этом состояла цель большевиков, вряд ли бы они на протяжении всей своей истории боролись с сионизмом и еврейской эмиграцией.

И здесь возникает вопрос: верно ли, в самом деле, что целью сталинской политики была полная ассимиляция евреев? Ведь удар 1948—1953 гг. пришелся как раз по наиболее ассимилированной, обрусевшей, часто “полукровной” еврейской интеллигенции, которая в 1930-е годы показала себя наиболее лояльной режиму (куда более лояльной, чем, к примеру, многие “титульные нации”, питавшие не только националистические, но куда более опасные сепаратистские настроения!) и после войны в значительной свой части была полностью деэтнизирована.

(Возможные ответы на этот свой вопрос Е.Добренко предлагает в вопросительной же форме: может быть, Сталин помешался? Или провоцировал таким образом Запад? Обе эти версии кажутся ему (и мне) малоправдоподобными. Куда более естественным выглядит вариант, который автор статьи не упоминает, очевидно, поддавшись увещеваниям внутреннего цензора: это вариант «окончательного решения» по образцу гитлеровского. Простая логика подсказывает, что Сталин планировал полное истребление советских (для начала) евреев. Да, отсутствуют документы, подобные ванзейскому протоколу. Но экстраполяция вектора сталинской антисемитской политики, в реальности дошедшей до расстрелов по «делу врачей», до газетных призывов к "четвертованию на Красной площади" и до составления депортационных списков на уровне домкомов, неизбежно заканчивается если не в Треблинке, то в Гулаге. - АТ)

Жертвы же послевоенного антисемитского террора не были ни политиками, ни аппаратчиками. Они были поэтами, артистами, учеными, врачами — людьми, неповинными в тех абсурдных “преступлениях”, в которых их обвиняли, но виновными лишь в своем происхождении. По сути, они были виновны только в том, что были евреями. Если 1937 г. или послевоенное “ленинградское дело” были аппаратной чисткой номенклатурно-бюрократического слоя, то “дело ЕАК” и “дело врачей” были именно этнической чисткой. Об этой разнице забывать нельзя.
Она, эта разница, напоминает и о другом важном различии... Речь идет о сопоставлении антисемитизма советского и нацистского. ...сторонники “сбалансированного подхода”, отрицают модные параллели двух самых страшных тоталитарных режимов ХХ в. Эта позиция по актуальным политическим причинам стала практически официальной в сегодняшней России… Здесь, однако, следует отличать принцип от интенсивности его реализации. Спору нет, антисемитизм в нацистской Германии имел иные, чем в СССР, корни и привел к куда более страшным последствиям для евреев. Антисемитизм в СССР был “мягче” и, вероятно, не успел дозреть до наиболее страшных и ядовитых своих плодов. И можно согласиться с Костырченко (т.е. с автором одной из обозреваемых Е.Добренко монографий - АТ): “послевоенное ужесточение официального антисемитизма в стране явно “не тянуло” на “окончательное решение еврейского вопроса” по гитлеровскому образцу”. Однако принципы, на которых основывались преследования евреев в обеих странах, — нечто совсем иное.
Как указывает сам Костырченко, в СССР “возникла тупиковая и парадоксальная ситуация: если при царе евреи могли избегнуть гонений, перейдя в христианство или эмигрируя из страны, то при Сталине они лишились даже этих возможностей. Получалось, что множеству евреев, искренне уверовавших в официальную пропаганду объективной “прогрессивности” ассимиляции и в результате обрусевших, режим отказывал в как бы заслуженном и представлявшемся простой формальностью праве — слиться с тем народом, с языком и культурой которого они полностью сроднились”, запретив “произвольно изменять в официальных документах свою национальную принадлежность, пусть даже с нею их связывает только фамилия и отдаленное прошлое”, из чего следовало, что “этническая принадлежность стала для сталинского режима социальным маркером, который использовался в том числе и для скрытой дискриминации по национальному признаку”. Налицо — сугубо этнический, а точнее, расистский подход к проблеме, схожий с нацистским. Иногда эта трайбалистская логика “коллективного наказания” проступала совершенно открыто. Костырченко приводит случай, когда на одном из собраний в ходе антикосмополитической кампании в редакции “Красного флота” начальник отдела партийной жизни капитан 1-го ранга Пащенко прямо заявил: “Так же, как весь немецкий народ несет ответственность за гитлеровскую агрессию, так и весь еврейский народ должен нести ответственность за действия буржуазных космополитов”.

(Другими словами, декларируется фактическая принципиальная схожесть сталинского антисемитизма с гитлеровским. Нельзя не расценить это как очередной довод в пользу логичности версии о подготовке Сталиным «окончательного решения». - АТ)

Историк не всегда располагает “фактами”, зафиксированными на бумаге (их может не быть вовсе!), но его версия истории должна быть рациональной. Отсутствие документа объяснимо. Отсутствие логики — нет. Более того, оно рождает упреки в ангажированности.

1937 год намертво спаял советскую культурную элиту страхом, впервые по-настоящему сбив бывших попутчиков и рапповцев, художников и политиканствующих чиновников в единую затравленную группу, слепо подчинявшуюся окрикам цековских надсмотрщиков, таких как Щербаков, Ставский, Поликарпов. Почти все эти люди были перепачканы взаимными предательствами, кровью друг друга и большой ложью, они “сдались в плен”, предав искусство и свое предназначение в нем. Те, кто не стал этого делать, либо были вытолкнуты на периферию (Ахматова, Пастернак, Платонов, Булгаков), либо ушли из жизни (Мандельштам). Но среди оставшихся победителей не было — замараны были все. И это объединяло. Еще больше спаяла война.
1949 год навсегда расколол эту элиту. Внутри нее образовалась трещина. Пришло поколение победителей — “новый материал”, о котором будет писать Л. Гинзбург — “люди 49-го” — “молодые, но страшные”. Они оказались страшнее даже страшных людей 1920-х — откровенная шпана, охотнорядцы. Сталинская машина работала на постоянное “обновление кадров”, генерируя новый человеческий материал, который должен был сменить “отработанный”, а прежний, каким бы ни был он страшным и кровавым, должен был “уступить дорогу молодым” (на высшем уровне это означало, что на смену молотовым и кагановичам должны были явиться шелепины, а на смену фадеевым и сурковым — софроновы и бубенновы).

Здесь оторвемся от частных судеб и постараемся понять ситуацию шире. Как помним, Костырченко связывал борьбу с космополитизмом с судьбой “ИЕП” - советской “интеллигенции еврейского происхождения”, представленной на страницах книги Громовой именами хотя иногда и увлекавшегося, но цельного, отказывающегося гнуться и несломленного Б. Пастернака, великих актеров С. Михоэлса и В. Зускина, переживших страшное и сумевших правдиво рассказать о нем О. Берггольц, В. Инбер, В. Гроссмана, И. Эренбурга, Э. Казакевича, П. Антокольского, Д. Самойлова, М. Алигер, критиков“космополитов” Юзовского, А. Борщаговского, Д. Данина, Б. Рунина, поэтов Л. Квитко, С. Галкина...
А была, значит, советская интеллигенция нееврейского происхождения (неИЕП), представленная на страницах этой книги именами Вс. Вишневского, А. Фадеева, П. Павленко, Ф. Панферова, С. Васильева, А. Тарасенкова, К. Зелинского, А. Суркова, А. Сурова, М. Бубеннова, А. Первенцева, А. Софронова, Н. Грибачева, Д. Шепилова, А. Щербакова, Д. Поликарпова... Применимо ли в принципе к кому-нибудь из этих лиц — изолгавшихся, жалких, бездарных, разложившихся и изъеденных цинизмом и завистью мертвых душ, партийных и литературных палачей, провокаторов, доносчиков — понятие “интеллигенция”?
Да, рядом с этой советской смердяковщиной была еще и другая советская интеллигенция нееврейского происхождения — вытолкнутые из публичного поля несломленная А. Ахматова и сломленный М. Зощенко, маргинализованный и в конце концов вынужденный оставить страну, за которую проливал под Сталинградом кровь, В. Некрасов, травимый и наконец затравленный кочетовыми, грибачевыми и софроновыми А. Твардовский... Эти люди оказались гонимы, подобно “ИЕП”.

1949 год стал рубежным в истории советской интеллигенции: он, собственно, и возродил ее, уничтоженную в 1937-м. И потому, что замешен был этот страшный год на дремучей юдофобии, оказалось, что, кроме “ИЕП”, в Советском Союзе интеллигенции нет — всегда гонимая, она оказалась “еврейской” не в этническом, но в куда более важном — этическом смысле слова. А та фронда, которую позже будет выказывать Русская партия, эти не успевшие в 1953 г. ухватить свое и взять реванш наследники софроновых и бубенновых, никакого отношения к интеллигенции иметь, конечно, не будут. Понятие “ИЕП” станет синонимом понятия “либеральная интеллигенция”, но последнее — тавтология: нелиберальной интеллигенции не бывает. То, что чуждо либеральным идеям, чуждо самому духу интеллигентности.
В этом свете борьба Сталина с евреями была, по сути, продолжением все той же классовой борьбы, — борьбы люмпена с интеллигенцией. Да и могло ли быть иначе в патриархальной стране, где единственным достижением квазипролетарской революции стало уничтожение крестьянства, приведшее к тотальной люмпенизации всех социальных слоев, что и стало условием продолжения тысячелетнего рабства? В этой борьбе, которая не вчера началась и не завтра завершится, интеллигенция — это социальный слой, выступающий за просвещение и модернизацию против рабства и даже национальной традиции, если она — традиция рабства. И, поскольку либеральные ценности здесь первичны, эта интеллигенция “антипатриотична”. Не ошибемся поэтому, если скажем, что она всегда, так или иначе, является “интеллигенцией еврейского происхождения”: исторически борьба за модернизацию и либерализацию патриархальных обществ составляла самую суть еврейства, всегда потому ненавистного автократам и ксенофобам.

(Последняя фраза представляет собой откровенную идеализацию - возможно, "борьба за модернизацию" и была свойственна немногочисленным выпускникам Хаскалы, но уж никак не евреям традиционных местечек черты оседлости и европейских гетто, исторически составлявших основную массу еврейства. И тем не менее, автор прав по сути - суть эта кроется не в этнических, а этических причинах. Не удержусь здесь от того, чтобы не повторить еще раз важную формулировку Е.Добренко: "...кроме “ИЕП”, в Советском Союзе интеллигенции нет — всегда гонимая, она оказалась “еврейской” не в этническом, но в куда более важном — этическом смысле слова." Здесь автор вплотную подходит к приведенному мною выше определению еврейской инакости - этической, а не этнической! Жаль, что это так и осталось не артикулированным с достаточной степенью ясностью в замечательной, в общем, статье. Что же касается аббревиатуры "иеп", то она не так уж и нова. Сходный по звучанию (с более гортанным, не свойственным русскому произношению первым звуком) клич слышался еще в первом веке христианского летоисчисления: hеп!.. hеп!.. hеп!.. Правда, тогда он сопровождался не клацаньем компьютерной клавиатуры, а лязгом легионерских мечей, и означал "Hierosolyma est perdita!" - "Иерусалим погиб!"
Врете, солдафоны и охотнорядцы, - не погиб. - АТ)


Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Вздохи скрипки

    Шауль Черниховский Вздохи скрипки На реках Бавеля, привольно текущих, Мы плакали, голы и сиры, На скорбные ветви, под скорбные кущи, Повесив…

  • Плачут сгорбленные ивы...

    К первому жгучему хамсину весны - грустный Черниховский - напоминанием о близкой осени. ШАУЛЬ ЧЕРНИХОВСКИЙ Плачут сгорбленные ивы над рекою. Ждут…

  • Поэт Катастрофы

    Ицхак Кацнельсон родился в июле 1886 года в белорусском местечке недалеко от Гродно, но рос, учился и работал в Лодзи – одном из важнейших культурных…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments