alekstarn (alekstarn) wrote,
alekstarn
alekstarn

Вечности нужна правда (2)

(продолжение, начало здесь)

В июне 1915 года представилась первая возможность. Александр отплыл в Египет на американском корабле вместе с иностранными подданными, которым было приказано покинуть Страну. Однако британцы не захотели иметь дело с незнакомцем: в то время секретными операциями в Каире заправляло Арабское бюро английской разведки, а оно было по горло занято контактами с шерифом Мекки, послами Сирийского национального комитета и королем ваххабитов Абу Саудом. Ньюкомб и Сторс выпроводили Александра за дверь, посоветовав ему на прощанье не задерживаться в Каире дольше необходимого. Не солоно хлебавши, младший Ааронсон отплыл в Америку.

Следующую попытку предпринял Авшалом Файнберг. Он прибыл в Египет тем же путем в конце сентября, но направился не в Каир, где размещалась главная британская штаб-квартира, а в Порт-Саид, в бюро военно-морских сил Ее Величества. Лейтенант Леонард Вулли принял гостя из Эрец Исраэль и с нескрываемым интересам выслушал его предложение. Было согласовано первое задание и решено, что канал связи будет в точности таким, каким нарисовало его арабское воображение: то есть британские военные корабли будут время от времени навещать побережье Атлита. Первой посылкой стал сам Авшалом – два месяца спустя безлунной ханаанской ночью его высадили на берег аккурат напротив фермы Аарона Ааронсона.

Лиха беда начало. Но в данном случае бедой стало продолжение. Члены группы взялись за сбор необходимой информации и довольно быстро добыли массу ценных сведений. Как уже сказано, Аарон был вхож к самому Джемаль-паше, то есть получал разведданные из первых рук. А двоюродный брат Авшалома Нееман Белкинд заведовал ришонской винодельней и постоянно принимал у себя турецких офицеров, которые никогда не отказывались от халявной дегустации. Турки выпивали и попутно беседовали между собой о делах, ничуть не остерегаясь гостеприимного хозяина. Были и другие источники. Горы собранной информации лежали без дела, устаревая прямо на глазах; часть сведений была из породы «горячих», то есть требовала немедленной передачи. Шли месяцы, а англичане все не показывались.

Это приводило Авшалома в уныние, он не знал, что и думать. В конце концов Файнберг пришел к выводу, что во всем виноваты арабы, чья лодка должна была доставлять посылки с корабля на берег и обратно. Наверно, чтобы не рисковать, они врут британцам, что евреи не приходят в условленное место, и канонерка, поверив обманщикам, уходит назад в Египет! Устав ждать, Авшалом решил отправиться к Вулли пешим ходом через пустыню. Попытка оказалась неудачной: Файнберг напоролся на турецкий патруль и был арестован по причине отсутствия необходимых документов. К счастью, Ааронсону удалось относительно быстро вызволить его из беер-шевской тюрьмы.

Там-то, еще сидя в камере, Авшалом познакомился с Йосефом Лишанским, который занимался охраной близлежащих поселений и заодно навещал узника, передавая ему необходимые вещи и еду от Неемана Белкинда.
История Лишанского очень важна для понимания дальнейших событий, так как именно на его голову выльется впоследствии самый большой ушат помойной клеветы. Йосеф вырос в Метуле – самой северной и, пожалуй, самой невезучей мошаве из всех первых еврейских поселений. Прекрасный наездник и смельчак, он решил вступить в ряды Хашомера, чтобы посвятить себя делу «кибуша» – освобождения захваченной арабами еврейской земельной собственности и ее защите.

Тут следует сказать несколько слов о системе приема в члены Хашомера и вообще о характере этой прославленной организации. Все главные решения в ней принимали Исраэль Шохат и его жена Маня Вильбушевич (да-да, та самая –основательница Еврейской Независимой рабочей партии в России, а по совместительству любовница небезызвестного полковника Зубатова и провокатор охранки, отправившая в Сибирь немало своих политических соперников и соратников). Достойная ученица Зубатова, Маня установила в Хашомере трехступенчатую параноидальную иерархию. На низшем уровне, именуемом «испытательный срок», пребывало несколько сотен кандидатов (на них-то и падала тяжесть самой черновой работы). Срок испытания не был ограничен временем; от кандидата-«хашомера» требовалось зарекомендовать себя правильным образом, дабы быть принятым в состав «полноправных членов» на общем ежегодном собрании. О существовании высшей, третьей ступени (группы «Бар-Гиора» – супер-пупер секретного, идеологически сверхстойкого ядра, предшествовавшего созданию Хашомера) не знал никто, кроме самых посвященных.

«Полноправных» было не так много: в первые годы – от двадцати до пятидесяти человек (на пике деятельности Хашомера – меньше сотни). По сравнению с кандидатами, они пользовались значительными привилегиями, получали лучших лошадей, оружие, одежду, врачебную страховку и проч. Прием в этот аристократический круг или отказ в таковом не сопровождались никакими объяснениями, что нередко вызывало крайнюю реакцию отчаявшихся кандидатов (известны даже случаи самоубийств по причине отказа в приеме).

Прошел через эту процедуру и Йосеф Лишанский, присоединившийся к организации в 1912 году, в возрасте 22 лет. Три года спустя он всё еще кандидатствовал и немало переживал по этому поводу, ибо явно выделялся среди остальных превосходной верховой ездой и умением обращаться с оружием. Возможно, именно зависть соратников и стала истинной причиной его исключения из рядов организации (в пользу этой версии говорит то, что позже, в воспоминаниях бывших «хашомеров», Йосефа больше всего обвиняли в «заносчивости» и «желании покрасоваться»).

Зимой 1915-го во время нападения арабов на Менахемию был убит вожак погромщиков. Политика Хашомера требовала прилагать все усилия, дабы избежать смертельного исхода и связанных с этим проблем «кровной мести». Смертельный выстрел, по-видимому, произвел кто-то другой – возможно, один из «полноправных», но обвинили Лишанского. Парню объявили о прекращении всякой его связи с организацией. Это был серьезный удар, но Йосеф недолго печалился. Ему стало известно, что как раз в это время Хашомер отказался от охраны трех крошечных поселений в районе Беер-Шевы. Дело в том, что Шохат и его друзья установили весьма немалую цену за свои услуги, так что содержание сторожей Хашомера было по силам лишь крупным мошавам.

Лишанский поехал на юг, где оставшаяся без защиты ферма Рухама с радостью согласилась нанять его за существенно меньшую плату, чем та, которую требовал Хашомер. Одновременно Йосеф связался с несколькими такими же, как он, парнями – использованными и выброшенными на обочину кандидатами в аристократию Нового ишува. Вскоре вокруг него собралось почти два десятка таких «отщепенцев» – число, вполне соизмеримое с количеством членов узкого круга Хашомера. Лишанский назвал эту новую охранную организацию «Хамаген» – Щит. Фактически, Хамаген взял на себя охрану еврейских поселений, брошенных на произвол судьбы Хашомером (кроме уже упомянутой фермы Рухама, покровительство Хамагена приняли Беер-Тувия, Гедера и Экрон). Казалось бы, это должно устраивать всех, но не тут-то было.

Хашомер чрезвычайно ревниво относился к любым формам конкуренции. Исраэль Шохат, Маня Вильбушевич и их верные заместители Исраэль Гилъади и Мендель Португали открытым текстом требовали для своей организации полной монополии в деле охраны еврейских поселений. При этом их нисколько не смущало, что Хашомер выглядит собакой на сене: из-за труднопроходимой системы формирования, этой организации элементарно не хватало людей для удовлетворения всех запросов на охрану. Существовала и вышеупомянутая проблема с непомерно высокой ценой. Так или иначе, но в результате многие мошавы оставались без защиты. Тем не менее, Хашомер не гнушался никакими методами для устранения соперников.

В ход шло всё – и давление через профсоюзы, и жалобы по партийной линии (через материнскую партию Поалей Цион), и угрозы, и клевета, и провокации, и даже чисто мафиозные штучки, включая избиения «независимых» сторожей, кражу у них оружия и порчу охраняемого ими имущества (с целью продемонстрировать их никчемность). Неудивительно, что появление относительно многочисленного Хамагена было встречено Хашомером в штыки. Йосеф Лишанский превратился в личного врага «хашомерного» руководства. Сначала «хашомеры» потребовали у мятежных мошавов разорвать договоры с «безответственными людьми» (так Шохат и его товарищи именовали «хамагенов»), затем в дело вступила партия Поалей Цион, объявившая о запрете контактов с Хамагеном (часть его сторожей были одновременно членами ПЦ), а когда и это не помогло, пытались воздействовать на профсоюз земледельцев Иудеи, где состояли охраняемые ребятами Лишанского мошавы. Последнее было уже совсем серьезно, поскольку свои освобождения от призыва в турецкую армию члены Хамагена получали именно через этот профсоюз.

Земледельцы не хотели лишаться дешевой и хорошей охраны, но в то же время не могли себе позволить и разрыва с Поалей Цион. К счастью для Хамагена, во главе назначенной профсоюзом комиссии стоял тогда некий Леви Школьник, более известный нам как Леви Эшколь, глава правительства Израиля с 1963 по 1969 годы. Уже тогда, в двадцатилетнем возрасте, он умел решать трудные вопросы посредством их утопления в болоте бесконечных обсуждений. Пока шли долгие и безрезультатные переговоры, группа Лишанского продолжала свою работу.

Эта история весьма показательна для того времени. Автономной еврейской власти, как таковой, еще не было и в помине, но борьба за нее уже шла не на жизнь, а на смерть. Именно этим были продиктованы многие поступки тогдашних действующих лиц, именно это – а вовсе не «высокие» соображения пользы евреев или пользы ишува – следует иметь в виду при оценке тех или иных событий. Неоспоримый факт заключается в том, что, присоединившись в том же 1915 году к группе Ааронсона-Файнберга, бывший кандидат в «хашомеры» Йосеф Лишанский стал объектом двойной ненависти: как лидер Хамагена (посягнувшего на монополию Хашомера) и как ключевой участник «мелкобуржуазной» партии уроженцев Страны (посягнувшей на честолюбивые планы вождей социалистов из Поалей Цион – Ицхака Бен Цви, Давида Бен-Гуриона и Исраэля Шохата).

Но вернемся к Авшалому Файнбергу, Аарону Ааронсону и их отчаянным попыткам установить контакт с англичанами. Приняв в свои ряды Лишанского и часть членов Хамагена, они получили дополнительные возможности для сбора информации в районе Беер-Шевы. Вот только куда было ее девать, эту ценнейшую информацию при полном отсутствии связи? Едва выйдя из тюрьмы, Авшалом отправился в Кушту, надеясь обнаружить там какие-то концы, но снова потерпел неудачу. Была в этой поездке и другая цель – навестить в Анатолии ссыльных лидеров Хашомера Исраэля Шохата и Маню Шохат-Вильбушевич, дабы склонить их к сотрудничеству. Как и следовало ожидать, Файнберг получил от ворот поворот. Более того, Шохаты немедленно отправили в Эрец Исраэль письмо, где содержался категорический запрет для любого «хашомера» вступать в какие бы то ни было контакты с идеологическими противниками.

И тут, когда казалось, что столь перспективное начинание погибло, едва начавшись, блеснул луч надежды. В середине марта 1916 года работниками Атлита была найдена записка, привязанная к бороне, которую оставили на ночь на одном из полей опытной фермы. Из нее следовало, что лейтенант Вулли навестит своих друзей в самое ближайшее время. Увы, луч оказался одиночным: британцы снова не появились. Впоследствии выяснилось, что катер, на котором плыл Вулли, наскочил на мину и затонул. Лейтенант выплыл, попал в плен и просидел в турецкой тюрьме до конца войны. К несчастью, Файнберг и Ааронсоны не имели обо всем этом ни малейшего понятия и продолжали мучить себя догадками о странностях английского поведения.

Еще до возвращения Авшалома, в Зихрон приехала сестра Аарона Сара, чьи отношения с мужем зашли к тому времени в тупик. Сильная и харизматичная натура, Сара немедленно включилась в работу группы, добавив ее приунывшим участникам новых надежд и новой энергии. В отсутствие связи с британцами, Файнберг и Ааронсон пытались расширить поле своей деятельности путем установления дружественных контактов с учреждениями ишува. Конечно, они не предлагали присоединиться к сбору разведданных – речь шла именно о сотрудничестве в области самообороны и о выстраивании новой, ориентированной на Запад стратегии взамен прежней оттоманской ориентации.

Увы, повсюду их ждал крайне неприязненный прием, подозрительность и нескрываемое отвращение к «классовым врагам» – причем, не только в Хашомере и Поалей Цион, но и в Эрец-исраэльском бюро Сионистской организации, а также в Комитете ишува (Дизенгоф и др.) и связанной с ними группе самообороны, известной под именем «Яффские». Последние даже получили от своих партийных патронов указание установить слежку за Файнбергом, Сарой, Лишанским и их товарищами.

Тем не менее, группа постоянно расширялась. Если сначала в нее принимали лишь уроженцев Страны, «гидеонов» и мошавников типа братьев Неемана и Эйтана Белкиндов (Ришон), братьев Шнеурсонов и Нисана Ротмана (Хадера), а также Менаше Бронштейна, Ицхака Гальперина и всех членов семьи Ааронсон, включая даже престарелого патриарха Эфраима-Фишеля (Зихрон), то, начиная с зимы 1916-го, база организации непрерывно расширялась. Это было следствием осознанного решения превратиться в настоящую политическую партию, которая объединила бы разные силы и превратилась бы в реальную центристскую альтернативу левым социалистам из Поалей Цион. Вскоре группа уже насчитывала десятки членов.
Естественными ее союзниками стали бывшие «хашомеры» – причем, не только отвергнутые «кандидаты», но и весьма привилегированные персоны, которые были недовольны оттоманской ориентацией своих руководителей – и, в их числе, такие влиятельные фигуры, как один из основателей «Бар-Гиоры» Иегуда Зельдин и Давид Цалевич, создатель «Хароэ» (филиала Хашомера, занятого «кибушем» пастбищ).

Всё это было, без сомнения, очень полезно, но, в отсутствие связи с британцами, Ааронсоны и Файнберг не могли избавиться от неприятного ощущения топтания на месте. Наконец, Аарон решил лично выяснить причину разрыва контакта. Официальным поводом его просьбы на выезд в нейтральную Швецию была необходимость завершить научную работу по улучшению качества растительных масел. В июле 1916 года он покинул Эрец Исраэль, оставив руководство организацией в руках Авшалома Файнберга и своей сестры Сары. В Лондоне Аарон оказался лишь в конце октября, после многочисленных пересадок и ухищрений. Отмахнуться от ученого с мировым именем и влиятельными связями было не так просто, как от безвестного Авшалома Файнберга. Ааронсон встретился с представителями разведки и Форейн Офиса (включая Марка Сайкса), и те подтвердили британскую заинтересованность в контакте с разведгруппой из Эрец Исраэль.

Заручившись этой поддержкой, 12 декабря 1916 года Аарон Ааронсон прибыл наконец в Порт-Саид, откуда и должна была осуществляться непосредственная связь с Атлитом. Увы, местные английские чиновники отнюдь не горели желанием выполнить столичные обещания, которые, как и все британские посулы, были сформулированы со значительной примесью прославленного лондонского тумана. В глазах руководителей каирского офиса действия Ааронсона выглядели как попытка обойти их решения. Тем не менее, Аарону удалось добиться своего. Спустя две недели после его появления в Порт-Саиде была произведена первая попытка добраться до Атлита. Ааронсон лично участвовал в этом рейде. К сожалению, из-за бурной погоды катер не смог подойти к берегу.

Провальной оказалась и вторая попытка. Возобновить связь с Атлитом удалось лишь в феврале 1917 года – спустя пятнадцать месяцев после предыдущего контакта! А еще позднее, весной, группа получила имя, под которым она известна сейчас. Британский офицер связи спросил у Ааронсона, какие позывные он предпочитает.
– Позывные? – переспросил Аарон.
– Ну да! – сказал офицер. – Позывные, пароль, лозунг…
Ааронсон посоветовался со своим секретарем Леви Шнеурсоном, и они вместе решили в пользу стиха «Нецах Исраэль ло ишакер» (Вечность Израилева не солжет) из Первой книги Шмуэля, 15:29. Аббревиатура этих четырех слов – НИЛИ – и была сообщена британцу в качестве пароля. Но душа и основатель организации Авшалом Файнберг так и не узнал имени своего детища. К тому времени он уже давно лежал мертвым и не похороненным, уставив пустые глазницы в небо над негевской пустыней.

(продолжение здесь)
Subscribe

  • Повесть о ненависти и тьме - 5

    Окончание 5-серийного мини-доку-сериала о покойном писателе Амосе Клаузнере-Озе и социально-психопатическом типе, ярким представителем коего он был в…

  • Повесть о ненависти и тьме - 4

    Продолжение 5-серийного мини-доку-сериала о покойном писателе Амосе Клаузнере-Озе и социально-психопатическом типе, ярким представителем коего он был…

  • Повесть о ненависти и тьме - 3

    Продолжение 5-серийного мини-доку-сериала о покойном писателе Амосе Клаузнере-Озе и социально-психопатическом типе, ярким представителем коего он был…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments