foto

(no subject)

Дорогие владельцы Кинделов, Айфонов и прочих читалок, а также читающие по старинке (то есть - с экрана РС)!
Желающие приобрести мои электронные тексты - как те, которых пока еще нет на пиратских сайтах, так и те, которые уже плавают (обычно - в искореженном виде) по всевозможным флибустам, либрусекам и журнальным залам, приглашаются на мой сайт "Холмы Самарии" (а выехавшие на ПМЖ в Facebook - в тамошний магазин).
foto

Сто секунд милости

На «Сто дней милости» правительство Беннета может не рассчитывать – ему даже «Ста секунд» не дали. Офонаревшие от утраты власти ликудники во главе со своим брехливым вождем просто не в состоянии соблюсти элементарные правила, приличествующие процедуре передачи полномочий. Что уж говорить о подпевке в соцсетях – в том числе, и русскоязычных. Этот непомнящий своих собственных былых убеждений хор заранее «знает», что случится далее. Сначала эта коллективная кликуша вдохновенно излагает самые апокалиптические прогнозы, затем, отключив разум при помощи дикого гвалта, убеждает себя, что эти потные фантазии – уже существующая реальность, и на этом более чем воображаемом основании принимается стонать и яростно честить Беннета, обвиняя его в еще не совершенных, но «непременных» и «неизбежных» грехах.

Забавно, что депутатов Ямины обвиняют еще и в предательстве. И кто обвиняет? Ликудники, харедим и смотричи. При этом, стоит лишь заговорить о том, что им пора бы сменить Нетаниягу, который четырежды подряд (!) потерпел поражение на выборах (то есть не смог сформировать НИКАКОЙ коалиции в Стране, где 70% еврейского населения разделяет консервативное мировоззрение) и давно уже превратился в единственное препятствие на пути к чисто правому правительству – стоит лишь заговорить с ними об этом, как тут же поднимается крик: «На каком основании?! Чего это вдруг вы лезете во внутренние дела Ликуда?! Ликудовцы сами решают, кого поставить во главе своей партии!!!»

Окей, ладно. Тогда какого же черта вы лезете во внутренние дела ДРУГОЙ партии? Допустим, Беннет «нарушил предвыборные обещания» (Вау! Вот уж великая редкость! Не иначе как в истории человечества это первый и единственный случай!) – хотя на деле он всего лишь следовал своему ГЛАВНОМУ обещанию: сделать все, чтобы не допустить пятых подряд выборов. Но представим, что и в самом деле нарушил. Он что – давал эти обещания ликудникам? Харедим? Смотричам? Нет – обещания Беннета адресовались избирателям Ямины и только им. Значит, они – и только они! – имеют право обвинять СВОЮ партию в нарушении, измене, предательстве и прочих провинностях. Только они – избиратели Ямины – те самые, которые и сегодня, на фоне оглушительной хулы и воя, дают Ямине пять мандатов (в сравнении с прежними семью)! И ведь неспроста – им есть чему радоваться: глава их партии стал премьер-министром! Разве не об этом мечтает нормальный избиратель, опуская бюллетень в избирательную урну?

Но при чем тут бибисты, литваки и хасиды, у которых с Беннетом давнишние счеты и взаимная неприязнь? Разве конкретно им Беннет что-либо обещал? Нет, не обещал. Спрашивается, на каком основании они теперь вопят о предательстве и демонстрируют под окнами Орбаха и Шакед? Ответ прост: бибисты отчего-то свято убеждены, что «мы говорим Биби – подразумеваем “правые”; мы говорим “правые” – подразумеваем Биби». А значит, коли Беннет называет себя «правым», то он как бы ОБЯЗАН непременно лечь под их кумира – мошенника и лгуна. Эй, ребята, лучше вы сами суньте голову под душ: подобная аналогия была неверна даже в оригинале, с «Лениным и партией». Ленин сдох – партия осталась и продолжила свое кровавое дело. Уверяю вас, что и с уходом Величайшего-из-врунов мало что изменится – разве что воздух станет чище, и вы сможете наконец поднять из обломков прежний славный Ликуд, превратившийся сегодня в постыдную левую помойку.

Поразительны и вопли о «нелегитимности» Беннета. Мол, 6 мандатов – это вам не 30. С точки зрения арифметики – да. С точки зрения коалиционной парламентской системы – нет. Если политик не в состоянии набрать большинства в 120-мандатном Кнессете, то будь у него аж 59 в доску верных ему депутатов, эти его 59 окажутся меньше одной-единственной одномандатной соперницы, которой удалось-таки сформировать искомое большинство. Так было всегда. Так будет всегда – пока нынешняя система в действии. Поэтому и разговоры о какой-то якобы имеющей место «нелегитимности» – чушь и ерунда, нелепые жалобы лузеров, не умеющих проигрывать достойно. Примерно так же Хиллари в 2016-ом объявляла «нелегитимным» Трампа на том основании, что по стране за нее проголосовало больше избирателей.

Выше я говорил о том, что Беннету не дали и 100 секунд. Выдача разрешения на сегодняшний «Парад флагов» стала его первым испытанием, и новый премьер сдал этот экзамен на все 100. К чему нас приучил Нетаниягу за 12 лет своего позорного правления? К тому, что:
1) решение откладывается до последнего момента
2) после долгих сомнений собирается кабинет
3) кабинет обсуждает ситуацию до поздней ночи и откладывает заседание до утра
4) кабинет снова собирается утром и принимает резолюцию, которая якобы оставляет решение на волю соответствующего министра, но уже в самый-самый последний момент
5) за час до парада министр объявляет, что, согласно рекомендации «профессионалов», парад отменяется. Занавес.

Что произошло на этот раз? А вот что:
1) министр полиции (назову Ури Бар-Лева по старинке, как звался когда-то его же папашка Хаим) собрал «профессионалов», выслушал их и по инерции решил передать вопрос на заседание кабинета
2) об этом он сообщил премьеру Беннету, когда новое правительство рассаживалось по местам для традиционной фотографии с президентом
3) Беннет ответил, что это не тот вопрос, ради которого следует созывать кабинет, и поинтересовался, в состоянии ли «профессионалы» обеспечить безопасность парада. Министр полиции ответил положительно. Тогда и говорить не о чем, сказал Беннет, и они пошли фотографироваться.

Впечатляюще, не так ли? Но так оно и должно быть в НОРМАЛЬНОМ правительстве с НОРМАЛЬНЫМ премьером. Конечно, это лишь самый первый, весьма незначительный экзамен, но его итог нельзя не признать отличным. На очереди новый: форпост Авиатар. Министр обороны Бени Ганц намылился депортировать его еще во время правления Нетаниягу, и нет никаких сомнений, что бывший премьер и пальцем не шевельнул бы, чтобы помешать этой очередной левой акции. Посмотрим, что выйдет на сей раз, при Беннете и Сааре. Действительно, о «Ста днях милости» не может быть и речи.
foto

А теперь протестуйте!

Ах, какой неземной музыкой звучат для меня утренние голоса самых отъявленных бибистов, рабов и бибиглоров! Еще вчера они казались козлиным блеяньем, а сегодня – просто пение райских птиц.

«Это правительство ужасно!»
– кричат они.
– Несомненно! – тут же соглашаюсь я. – Критикуйте его еще громче, мои дорогие. Еще громче, еще и еще! У вас ведь такие хорошо натренированные глотки и такой слитный хор!

«Оно собирается разрушать форпосты и депортировать евреев!»

– А вы не давайте! – горячо поддерживаю я. – Выходите на демонстрации, жгите покрышки, вставайте перед бульдозерами, то есть делайте то, чего не делал НИКТО, когда форпосты и еврейские дома разрушала прежняя власть. Покажите им кузькину мать, этим ужасным левым министрам-коммунистрам! И тогда первый же разрушенный форпост окажется последним – как те несколько домов Амоны во времена Ольмерта. Той самой Амоны, которую добил годы спустя прежний глава правительства, теперь уже, слава Богу, бывший.

«Оно отдаст Негев бедуинам, а Галиль арабам!»
– А вы протестуйте! – советую я. – Подавайте апелляции, трубите об этом в прессе и в соцсетях, выходите на демонстрации и жгите покрышки, то есть делайте то, чего не делал НИКТО, когда прежнее правительство годами превращало (и превратило!) Негев и Галиль в бадитские вотчины, а тамошние еврейские бизнесы и фермы – в доходяг, издыхающих под гнетом рэкета и террора. Проявите гражданскую ответственность, покажите истинно правую силу! Начните уже спасать Негев и Галиль, дорогие ликудники!

«Оно окончательно уничтожит Южный Тель-Авив, задыхающийся от нелегалов!»
– А вы не позволяйте! – говорю я. – Вы ведь утверждаете, что вас миллионы. Ну вот. Кто же посмеет переть супротив миллионов? И кстати, меня беспокоит это «окончательно». Получается, что прежнее правительство УЖЕ почти уничтожило Южный Тель-Авив, причем НИКТО из вас и пальцем не шевельнул ради реально большого протеста. Но теперь-то, когда правительство стало наконец «ужасным», вы, несомненно, выйдете на городские стогны!

«Оно утвердит судейскую диктатуру юр.советников и БАГАЦа!»
– Ой, какое несчастье! – ужасаюсь я. – Вот тут надо протестовать особенно сильно, намного сильнее и энергичней, чем во времена прежних правительств, глава которых так гордился своим вкладом в защиту этой системы, и НИКТО не мог ему возразить по-настоящему. НИКТО не мог – просто потому, что у предыдущего премьера не было даже тени правой оппозиции, зато была левая, которую он считал необходимым ублажать. Но теперь-то, когда ситуация перевернулась, вам самое время откашляться и поднять свой голос во имя правого дела. Не так ли? Ну вот. Протестуйте, ликудники, протестуйте! Громче! Еще громче, еще и еще!

«Беннет не в силах противостоять заграничному ворогу! Он заморозит стройки в Иудее, Шомроне и Ерушалаиме!»

– Экие страсти-мордасти! – хватаюсь за голову я. – Неужто и впрямь заморозит? Такого кошмара и не упомнить в истории поселенчества… Ну, разве что, полное замораживание строек (сначала официальное плюс фактическое, а затем только фактическое, неофициальное, втихомолку), которое учинил прежний премьер и против которого НИКТО из вас не посмел возражать, чтобы, упаси Бог, не повредить «правому» правительству. Но теперь-то можно! Теперь-то упасать некого! Напротив, теперь-то правительство – левое, ужасное! Значит, можно без опаски выходить на улицы, протестовать, жечь покрышки… Что? Все покрышки уже сожжены во время предыдущих протестов? Тогда одолжите у арабских кузенов – прежний премьер вовремя придал необходимую легитимацию подобным «рабочим» контактам.

И так далее и тому подобное... В общем, кричите громче, дорогие ликудники! Если хотя бы треть той неуемной энергии, с какой вы восхваляли своего ныне павшего кумира, употребить на защиту идеалов и целей, именем которых он клялся (увы, абсолютно всуе), то «ужасное левое» правительство не сможет даже в голубых мечтах Ницана Горовица осуществить ничего ужасного. Ничего ужасного – то есть такого, что прежнее правительство осуществляло на каждом шагу при вашем полнейшем попустительстве. Протестуйте, друзья, протестуйте – начиная со вчерашнего вечера, я поддерживаю вас всеми силами и солидарен с каждым вашим словом. Громче! Еще громче!
foto

О переводах

Обнаружив интерес некоторой части друзей-читателей к накопившимся у меня переводам ивритской поэзии, я расширил и упорядочил соответствующую страничку своего сайта alekstarn.com
- добавил в раздел Леи Гольдберг стихи, недавно опубликованные в нью-йоркском журнале «Интерпоэзия»
- открыл новый раздел с переводами из Шауля Черниховского
- открыл новый раздел с переводами из «Седьмой колонки» Натана Альтермана (в сопровождении поясняющих очерков) – для тех, кому не досталась книга «История, оперенная рифмой».

Вот адрес страницы: http://www.alekstarn.com/stix.html
Обещаю обновлять ее содержимое по мере появления новых переводов.

Ну и коли уж зашла речь о переводах: на днях прочитал в один присест увлекательную книгу Андрея Азова «Поверженные буквалисты» (М., 2013), изданную Высшей школой экономики (хотя, при чем тут экономика?).

Оказывается, в нейтральной, казалось бы, области советского литературного перевода кипели ничуть не меньшие страсти, чем в оригинальной литературе и в музыке (взамен которых крайне несознательные формалисты учиняли преступный «сумбур»). Сражение шло между т.н. «буквалистами», которые полагали желательным посильное соответствие перевода оригиналу, и «реалистами», то есть теми, кто считал своим партийным и человеческим долгом отражать прежде всего историческую «реальность», а уже потом заботиться о каком-либо сходстве.

Типа, ежели переводишь какого-нибудь Байрона или Диккенса, то следует особо выделять фрагменты, демонстрирующие прогрессивный переход к реализьму, а вот пережитки обветшалого романтизьма (первого) или буржуазного гротеска (второго), напротив, затушевывать. А ежели строфа-другая или абзац-другой не соответствуют марксистской диалектике истории, то не грех её (строфу, а не, упаси Маркс, диалектику) и опустить вовсе.

Победили, конечно, сами понимаете кто. С конца 30-х «буквалистов» (Г. Шенгелия, Е. Ланна и др.) гнали в хвост и в гриву, зато «реалисты» (К. Чуковский и его дочь Лидия, Самуил Маршак, Нора Галь и многие-многие другие равноуважаемые семьи) усердно следовали непререкаемой партийной линии. Был у них и свой «теоретик Лысенко» – человек по имени Иван Кашкин (с ударением на последний слог). Скажу честно: до прочтения этого в высшей степени доказательного исследования я полагал советскую школу литературного перевода чем-то совсем-совсем иным. Неужто и тут гордиться нечем, душенька Софья Власьевна?

В заключение несколько занятных цитат из книги Азова.

Фридрих Шлейермахер (1813): «Переводчик либо оставляет в покое писателя и заставляет читателя двигаться к нему навстречу, либо оставляет в покое читателя, и тогда идти навстречу приходится писателю. Оба пути совершенно различны, следовать можно только одним из них, всячески избегая их смешения, в противном случае результат может оказаться плачевным: писатель и читатель могут вообще не встретиться».

Дневниковая запись К.И. Чуковского от 12 ноября 1918 г. (после заседания по созданию изд-ва «Всемирная литература»): «На заседании была у меня жаркая схватка с Гумилевым. Этот даровитый ремесленник вздумал составлять Правила для переводчиков. По-моему, таких правил нет. Какие в литературе правила — один переводчик сочиняет, и выходит отлично, а другой и ритм дает и всё, — а нет, не шевелит. Какие же правила? А он — рассердился и стал кричать. Впрочем, он занятный, и я его люблю».

Михаил Гаспаров: «Перевод – это всегда насилие или языка подлинника над родным, или родного языка над подлинником».

Георгий Шенгели: «Точность может быть «смысловая»: сказано ТО ЖЕ. Точность может быть «стилистическая»: сказано ТАК ЖЕ. Точность может быть «телеологическая»: сказано ДЛЯ ТОГО ЖЕ (очаровать, увлечь, зарисовать, ошеломить, высмеять, прославить, заклеймить и пр.). Оригинал являет неразрывное единство всех элементов, но перевод, который неизбежно лишь вариация, это единство не всегда осуществляет. Можно дать смысловую точность, но сфальшивить стилистически, явив вместо звучного стиха, смелого слова, яркого образа, упругой фразы вялую и тусклую их интерпретацию... Возможно обратное: хороший стих, язык и пр. — и лишь отдаленное приближение к смыслу... Возможно и третье: перевод будет достаточно точен по смыслу и верен стилистически, но утратит то очарование, или гнев, или призыв, которые содержатся в подлиннике».

К последнему мнению я присоединяюсь полностью. Очень точная формулировка получилась у этого несознательного «буквалиста». Не зря, видать, Георгий Аркадьевич использовал псевдоним «Сержант Снайперенко». В общем, если не вернусь из боя, прошу считать меня буквалистом.
foto

Лукуллов пир

До сих пор нередко приходится слышать дичайшие (с точки зрения соответствия фактам) утверждения о том, что «методы политического насилия» применяются в Израиле исключительно т.н. «правым лагерем». Те, кто произносят это, предпочитают начисто забывать о братоубийственных «Сезонах» (Большом и Малом), о расстрелянной «Альталене», о кровавом навете по следам убийства Арлозорова, о гистадрутовских фашистах, дубинками разгонявших собрания сторонников Жаботинского, о «Тайном Кибуце», о гнусном предательстве НИЛИ и о других, менее громких «подвигах» левого террора.

Кто-то скажет, что вышеперечисленные случаи – отнюдь не террор, а всего лишь насильственная форма законной политической борьбы и что под «классическим террором» следует понимать исключительно индивидуальные покушения, типа действий Игаля Амира или Йоны Аврушми. Что ж, даже если принять эту сомнительную точку зрения, то и тут левым принадлежит несомненное лидерство. Самое первое в современной истории Эрец-Исраэль политическое убийство еврея руками евреев было совершено 30 июня 1924 года, когда по приказу Хаганы (и непосредственно Рахели Яннаит, жены будущего Президента Израиля Ицхака Бен-Цви) был застрелен на выходе из синагоги некто Исраэль де-Хаан, связанный с антисионистскими кругами иерусалимских ультраортодоксов.

Но сейчас я расскажу вам о другом преступлении левого террора, которое почти наверняка прошло мимо вашего внимания. Почему мимо? Уж не потому ли, что жертва террористов занимала незначительный пост в политической иерархии? Нет, это вряд ли могло бы считаться оправданием. К примеру, невинно убиенный шалом-ахшавник Эмиль Гринцвайг был очень мелкой сошкой, а вот поди ж ты – поминается всякий раз, когда заходит речь о «еврейском терроре». Что уж говорить о такой крупной сошке, как премьер-министр! Это и не сошка даже, а целый комбайн с ежегодными двухнедельными камланиями на площадях и спец-уроками по ударной промывке невинных детских мозгов в каждой израильской школе.

Конечно, премьер – это вам не мелкий функционер крошечной левацкой группировки «Шалом-Ахшав». Это, как ни крути, всенародный масштаб. Окей, ладно. Но что, если взять немножечко пониже – совсем чуток, оставаясь на том же всенародном уровне? Если жертва террора – не премьер, а, скажем, министр транспорта? Это ведь тоже всенародно, не так ли? Ну, пусть не комбайн, но уж никак не сошка, а ничуть не меньше трактора (или, учитывая специфику министерства, автобуса). Отчего бы и его не почтить памятными митингами и кампаниями-камланиями – пусть и не двухнедельными, а, скажем, двухдневными? Отчего бы и ему не посвятить несколько пафосных слов перед школьным классом – всего несколько словечек, а не целый урок? Отчего бы не заклеймить последними словами его убийцу, который если не умер в тюрьме после бессрочного заключения в одиночной камере, то наверняка еще сидит там и по сей день? Отчего? Масштаб-то сопоставимый…

Отчего? Ответ прост: оттого что в случае с министром транспорта террористы принадлежали к левому лагерю, а жертва – к правому. Точка, конец объяснения.

Но – обо всем по порядку. Жил да был некий Амос Кейнан (урожденный Левин) – воспитанник крайне левой сталинистско-фашистской организации «Хашомер Хацаир», убежденный коммуняка, соци и яростный антиклерикал, автор постоянной колонки в газете «Гаарец». Судя по одному из своих журналистских псевдонимов (Лукулл), Амос любил пожрать, причем по-римски, то есть выблевывая предыдущие блюда ради последующих. Возможно, поэтому период строжайшей экономии (ткуфат ха-цена), введенный правительством Израиля в первое десятилетие существования государства, ударил по Кейнану больше, чем по другим.

Впрочем, любые запреты можно стерпеть, коль скоро они касаются всех. Но как быть несчастному Лукуллу, когда он вдруг обнаруживает, что отдано предпочтение кому-то другому – и хуже того: не просто «другому», а ненавистному иудею с кипой на голове? Именно так было воспринято Кейнаном распоряжение тогдашнего министра транспорта Давида Цви Пинкаса об ограничении – в целях экономии бензина – поездок частного автотранспорта пятью днями в неделю. Пинкас представлял в Кнессете партию религиозных сионистов «Мизрахи» и уже одним тем не нравился заклятому язычнику Лукуллу. В общем, решение министра включить в число двух запретных дней именно субботу – субботу! – нельзя было расценить иначе как грубый религиозный диктат.

В знак протеста Амос Кейнан решил убить Пинкаса. Ага, то что слышали: убить. Для непонятливых читателей левых убеждений повторяю по буквам: У-Б-И-Т-Ь. Теперь достаточно ясно? Значит, можно продолжать.

В качестве специалиста по взрывчатым веществам Кейнан привлек некого Шалтиэля Бен-Яира, который и сварганил бомбу. В канун субботы 20 июня 1952 года журналист газеты «Гаарец» Амос Кейнан установил «адскую машину» на балконе тель-авивской квартиры Давида Пинкаса. По неизвестным причинам бомба не взорвалась (не иначе как тоже соблюдала шаббат) и была обезврежена полицией в тот же день. На всякий случай полицейское начальство решило выделить для охраны квартиры аж двух постовых.

Постовые честно дремали на посту, когда Лукулл в следующую же полночь прошел мимо них с новой бомбой. На сей раз взрыв удался. Помимо семьи министра, пострадали и другие жильцы: двери вылетели у нескольких квартир. Немедленных жертв не было, если не считать Пинкаса, которого увезли в больницу в состоянии сильнейшего шока; он скончался от инфаркта менее двух месяцев спустя в возрасте 57 лет.

Кейнан и Бен-Яир были арестованы если не на месте преступления, то по соседству с ним, спустя несколько минут после взрыва. Арестованы, посажены в одну камеру (вопреки правилу, препятствующему «согласованию показаний») – и выпущены под залог две недели спустя. На следствии оба молчали, как мертвые римляне. При этом полиция не удосужилась даже установить наличие/отсутствие следов взрывчатки на руках террористов, а факт обнаружения того же вещества при обыске в квартире Бен-Яира был объявлен «незначительным» и не внесен в список улик. О первой, обезвреженной бомбе предпочли вовсе забыть – она в деле не фигурировала вообще.

Некоторое время спустя Лукулл и его подельник предстали пред грозными очами судьи Цви Целтнера (впоследствии профессора и президента Тель-Авивского окружного суда) по обвинениям в «причинении ущерба жилому дому и в транспортировке взрывного устройства». Целтнер оправдал обоих по всем пунктам, признав изложенную на суде версию обвиняемых более правдоподобной, чем улики, собранные полицией. Последние включали показания официанта, который своими ушами слышал, как Кейнан и Бен-Яир обсуждали предстоящую операцию за столиком кафе.

«Более правдоподобная» версия Кейнана гласила, что накануне ему позвонил неизвестный, пригласивший журналиста прийти в полночь к дому министра. На вопрос «Зачем?» аноним якобы ответил: «Будет интересно». И всё. Повторю: эту фантастическую телегу обвиняемый впервые накатил в зале суда, поскольку со следствием не сотрудничал вовсе. Согласно принятой в Израиле практике, такие версии обычно отвергаются судом с порога – на том логичном основании, что следствие не имело возможности проверить их истинность. Неудивительно, что дело дошло до БАГАЦа – Верховного Суда Справ…гм…едливости, и тот отважно сделал выговор коллеге Целтнеру. Выговор сделал, но приговор оставил в силе, а террористов – на свободе.

Вы спросите, откуда известно, что они действительно подложили бомбу? Ответ: от них самих. Сначала Шалтиэль Бен-Яир, со временем перебравшийся на ПМЖ в Канаду, в газетном интервью рассказал, как было дело, а не так давно и вдова почившего в бозе Лукулла (нет, не от обжорства – от Альцгеймера) профессор Нурит Герц опубликовала его посмертные воспоминания.

Итак, подведем итог. Еврей-террорист, дважды покушавшийся на жизнь министра еврейского правительства, был не только оправдан всеми судебными инстанциями государства, но и продолжил успешную карьеру в местной левой (другой здесь не имеется) официальной культуре, при том, что сама память о преступлении была старательно замята, замолчана, заглажена его влиятельными друзьями – генералами здешних культурных, академических, чиновничьих, судебных карьер. По одной-единственной причине: Амос Кейнан-Левин-Лукулл был «своим», а убитый им министр, человек, муж, отец – «чужим». Этого хватило.

После короткого перерыва в профессиональной деятельности (на время суда Кейнану пришлось-таки уйти из «Гаарец») Лукулл переехал в Париж, где нашел много единомышленников в лице тамошних коммунистов. Наверно, он сдружился бы и с Пол Потом, но будущий строитель светлого будущего в кровавых канавах Камбоджи убыл туда за два года до приезда своего израильского братка. Хорошенько подзарядившись революционной энергией, вернулся на родину и Кейнан – уже в качестве бесспорного властителя дум, писателя, драматурга, журналиста. Помер в 2009-ом, успев по дороге обзавестись несколькими престижными литературными премиями.

Вы спросите: сколько их еще, таких Лукуллов, обжирающихся и блюющих нашей плотью и кровью? Не знаю. Наверно, много. Если уж замяли убийство министра, то отчего бы не оставить в неизвестности еще десяток-другой менее заметных случаев? Ведь у них сила, власть, тюрьмы, университеты, суды, массмедиа, прокуратура, цензура. А что у нас? У нас только правда – и ничего, кроме правды. Не так ли, Игаль?
foto

Восстановимо ли?

Шауль Черниховский
На страже

Этой ночью мы снова забудем о сне –
в апельсиновой роще, в саду, на гумне.
Мы сжимаем в руке то, что есть под рукой:
кто-то с вилами, кто-то – с тяжёлой киркой,
различая сквозь грохот сердец огневой
вой пустыни – кровавый, грабительский вой.

Этой ночью не выйдет прилечь-подремать –
одряхлел твой отец и беспомощна мать.
Но взамен – их молитвой, их волей сильны,
встали дочери, вышли к воротам сыны –
на святую войну с озверелой толпой,
с порожденьем оравы гнилой и тупой.

Этой ночью мы снова забудем о сне –
ради сада, который расцвёл по весне,
ради робких ростков виноградных плетей –
молодых и прекрасных, как лица детей,
ради спелой пшеницы и нивы ржаной,
ради хлеба и солнца, и жизни самой.

Этой ночью нам снова не спать до утра,
чтоб хранить безмятежность родного двора,
где волы отдыхают и лошади спят,
и коровы целуют невинных телят.
В этой скудной земле каждый холмик знаком
с их слезами, их потом и их молоком.

Этой ночью мы снова глаза не сомкнём,
чтобы дом не спалили погромным огнём,
чтоб жена не страшилась разбойной орды,
чтобы выросли дети, не зная беды.
Кто-то с вилами, кто-то c тяжёлой киркой –
мы храним их покой. Мы храним их покой.

1936, Тель-Авив
(пер. с иврита Алекса Тарна)


Это стихотворение написано городским жителем Шаулем Черниховским в 1936 году под впечатлением поездок по сельскохозяйственным мошавам и кибуцам Негева, Иудеи, Шомрона и Галилеи, каждый из которых с момента своего основания жил в постоянном напряжении из-за непрекращающегося воровства и разбоя соседей – будь то бедуины, арабские феллахи, черкесы или т.н. «муграби» (арабоязычные банды смешанного этнического происхождения, мигрировавшие в Эрец Исраэль в поисках работы преимущественно из стран Магриба, но также из Египта, Судана, Сирии, Хиджаза, Ирака и прочих сопредельных областей).

Эти «добрососеди» не гнушались как мелким воровством, так и угоном скота, похищением урожая, грабежом на дорогах, потравой посевов. Власти – сначала турецкие, а затем британские – не обращали на это никакого внимания. Первые - потому что вполне разделяли мнение грабителей, что земля (а значит и то, что на ней растет) принадлежит аллаху; вторые – потому что не барское это дело вмешиваться в туземные разборки. Зато и те, и другие при первой возможности конфисковывали оружие еврейских сторожей – так что Черниховский во многом прав, говоря про вилы и кирку: частенько приходилось противостоять грабителям при помощи подручных сельхозорудий.

Йосеф Трумпельдор как-то сказал, что граница будущей Страны будет проведена плугом: землей здесь владеет тот, кто ее обрабатывает. В 1936-ом, полтора десятилетия спустя после его гибели, мало кто – в том числе и Черниховский – сомневался в правоте однорукого мечтателя-сиониста. Так оно в итоге и вышло: контуры Государства Израиля во многом обрисованы по реперным точкам мошавов, кибуцев и поселений. Это им – которые с вилами и киркой – мы обязаны своим нынешним правом ездить в Галилею и Негев, в Изреельскую долину и на Кинерет, к Хермону и Иордану. Им, а не жителям Тель-Авива, Хайфы и Ерушалаима – при всем уважении к сионистам-горожанам.

Тем большим было бы потрясение Шауля Черниховского при виде нынешней ситуации в сельскохозяйственных районах Страны – ситуации, которая мало чем отличается от тогдашней, до-государственной.

Сегодня, на 74-ом году израильской независимости, в государстве с многотысячной армией и полицией, высокоразвитым хайтеком, академией, школами, больницами и тюрьмами, еврейских фермеров грабят и громят едва ли не больше, чем во времена Второй алии, а также в 20-е и 30-е годы прошлого века. Мыслимо ли такое?! Если что-то изменилось, то только масштабы – они как раз неизмеримо возросли.

Арабы и бедуины точно так же угоняют скот, похищают урожай, воруют трактора и инвентарь, вытаптывают посевы, крадут ульи, выкорчевывают маслины и виноградники, поджигают постройки и фермы. А власти – на сей раз уже СВОИ, еврейские – позорно бездействуют, не предпринимая никаких мер. Хотя нет, кое-что все-таки делается: у фермеров конфискуют оружие или вовсе запрещают сопротивляться грабителям – точно так же, как это делали турки и британцы, только куда жестче, под угрозой тюрьмы.

И не надо думать, что речь идет «всего лишь» о скоте и зерне: границы реального владения Страной по-прежнему чертят лемеха плуга. В длинной череде преступлений уходящего режима Биньямина-палач-Амоны-Нетаниягу это, пожалуй, одно из самых тяжких. Именно в 12-летний период правления этого, с позволения сказать «премьера», – да воздастся ему по заслугам на суде Истории! – было полностью отдано на произвол арабских грабителей и воров некогда великолепное предприятие нашего сельского хозяйства – фермерские поля и коровники, масличные рощи и виноградники, пасеки и птицефермы.

Сейчас это все пребывает на грани полного уничтожения. Отчаявшиеся фермеры сворачивают дело своей жизни – и если бы только СВОЕЙ – нашей с вами жизни. Восстановимо ли разрушенное за эти 12 проклятых биби-лет? Увы, не уверен…
foto

Несси, отзовись!

Два дня назад в Ормузском проливе утонул крупнейший иранский военный корабль «Хардж» (или «Харч»?). Кто именно «подхарчился» за счет аятолл – диверсанты Армии Островов Зеленого Носа, чудовище с озера Лох-Несс или просто рука Провидения – пока неясно. Известно лишь, что в третьем часу ночи на судне возник пожар, который не удалось потушить, невзирая на 20-часовые усилия команды. Иранское агентство новостей утверждает, что пожару предшествовал взрыв. О жертвах не сообщается: как и положено хорошему харчу, корабль поглощался морем медленно и со вкусом, так что стражи иранской революции в количестве около 400 штук успели покинуть его едва ли не раньше крыс, чье число осталось не подсчитанным. Говорят, что в последний момент чуткие спутники слежения уловили звуки торжественной песни «Врагу не сдается наш гордый Харчяг…»

207-метровая посудина водоизмещением 33 тысячи тонн была построена на британских верфях и спущена на воду в 1977 году. Невзирая на отсутствие существенного вооружения, Харч представлял собой одно из важнейших стратегических звеньев иранского военно-морского флота. Как известно, в последние годы аятоллы успешно выполняют роль занозы в боку цивилизованного мира, то и дело совершая «анонимные» нападения на танкеры и грузовые суда в Персидском заливе.

Обычно это происходит в старой доброй форме использования простейших магнитных мин, прикрепляемых к корпусу судна и затем приводимых в действие дистанционно. Получившаяся пробоина не может отправить на дно огромный танкер или сухогруз, но этого и не требуется. Вполне достаточно медийного эффекта, который в наши дни действует не менее разрушительно, чем ядерная бомба. Судовые компании тратят время на ремонт; страховые фирмы требуют дополнительные миллионы; политики выступают с грозными предупреждениями; перевозчики теряют уверенность в завтрашнем дне – в итоге, маленькая пробоина в борту контейнеровоза оборачивается зияющей дырой в мягком подбрюшье мировой экономики.

На первый взгляд, для этого достаточно флотилии небольших скоростных катеров с подводниками-диверсантами на борту и судна-матки, где эти катера базируются в перерывах между рабочими сменами. Но в реальности конечные исполнители обслуживаются значительными силами поддержки и защиты. Иран держит в районе Ормузского пролива большой военно-морской флот, используемый как для мелких провокаций, так и для поддержания постоянной атмосферы угрозы. И все эти катера, эсминцы, крейсера, вертолетоносцы, корабли разведки и противолодочной защиты остро нуждаются в постоянной подпитке горючим, боеприпасами, людьми и харчами.

Вот тут-то на сцену и выплывает (вернее, выплывал) главный герой этой заметки с подходящим названием Харч – основной и единственный в своем роде снабженец иранской военно-морской системы. Он-то и доставлял харчи всех видов всем вышеупомянутым посудинам. Нет-нет, не стоит рассчитывать, что с затоплением Харча (или Харджа?) крысы и стражи тут же начнут дохнуть с голоду. Со временем найдется замена и свежему утопленнику. Но можно не сомневаться, что годик-другой аятоллам будет намного труднее пакостить на международных морских путях. Это реальная и очень большая пробоина.

Любопытно, что в тот же день – в среду – вспыхнул еще и гигантский пожар на крупнейшем иранском нефтеперерабатывающем заводе, который поставляет в Тегеран бензин, керосин, солярку и мазут. По сообщению АП, столицу Ирана окутали клубы черного дыма.

Но даже и в этих клубах чуткие спутники слежения смогли разглядеть вопрос, который сегодня носится в воздухе, категорически отказываясь утонуть вслед за Харчем: неужто «добро» на осуществление двух этих абсолютно случайных мегакатастроф, столь своевременно выданное чудовищем из Лох-Несс, каким-то загадочным образом связано с формированием нового правительства на Островах Зеленого Носа? Или нет?.. Или все-таки да?..
foto

Да разве могут дети Юга

Сегодня, когда надежды на приход долгожданного избавления от ига лгуна и манипулятора становятся все менее робкими, мне вспоминается знаменитое стихотворение Ильи Эренбурга, написанное под действием подобных же чувств – в ожидании т.н. «оттепели». Вот оно – для тех, кто забыл (а люди младшего поколения могут и вовсе не знать о существовании как стиха, так и Эренбурга):

Илья Эренбург
Да разве могут дети юга

Да разве могут дети юга,
Где розы блещут в декабре,
Где не разыщешь слова «вьюга»
Ни в памяти, ни в словаре,
Да разве там, где небо сине
И не слиняет ни на час,
Где испокон веков поныне
Все то же лето тешит глаз,
Да разве им хоть так, хоть вкратце,
Хоть на минуту, хоть во сне,
Хоть ненароком догадаться,
Что значит думать о весне,
Что значит в мартовские стужи,
Когда отчаянье берет,
Все ждать и ждать, как неуклюже
Зашевелится грузный лед.
А мы такие зимы знали,
Вжились в такие холода,
Что даже не было печали,
Но только гордость и беда.
И в крепкой, ледяной обиде,
Сухой пургой ослеплены,
Мы видели, уже не видя,
Глаза зеленые весны.

Я позволил себе слегка адаптировать этот превосходный стих применительно к нашим израильским реалиям:

Да разве могут дети Юга
не писать по ночам в кровать,
пока начальственный подлюга
даёт бомбить их и взрывать?
Что могут жители Бейт-Эля
и прочих Ульпан и Амон,
когда ликудовский Емеля
пошлёт бульдозер и ОМОН?
Кого волнуют Галилея,
Арад и Южный Тель-Авив,
пока ликудный лгун жиреет
на правой вере и крови?
Что значит, глядя в эту рожу,
на эту гадость и отврат,
все ждать и ждать, когда – о, Боже! –
прозреет наш электорат,
Когда протрёт, зевнувши, зенки,
когда лапшу стряхнёт с ушей,
и подлеца – под зад коленкой –
погонит с Бальфура взашей.
foto

Не вздумайте ночью ходить за порог...

Шауль Черниховский

Не вздумайте ночью ходить за порог,
Где месяц холодный дымится, двурог.
Где мёртвые камни, овраги, холмы
Танцуют в объятьях живой кутерьмы.
Где башни развалин, уйдя в темноту,
Играют с тенями в ночную лапту.
Где даже дороги привычная гладь
Тебя заведёт в непролазную падь,
К тропинке, пропахшей гниющим овсом,
К неверной тропинке, чей след невесом.
Зачем ты пришёл? И куда ты идёшь?..
Летучих мышей шелестящая дрожь.
В огромном театре хохочущих лис,
Как трагик на сцене, застыл кипарис.
Обрывки намёков – обломкам родов.
Язык перелесков суров и кондов.
Лоза протянулась сквозь тысячи лет,
Как будто ни смерти, ни времени нет.
Деревня в долине. Слепые дома
Угрюмо баюкает сонная тьма.
На крышах серебряной пыли покров
Как будто дома – из далёких миров.
Как будто из древних завещанных книг
Пробился на землю волшебный цветник,
И мощный Хозяин обходит сады,
Срывая в корзину сердца и плоды.

Иерусалим, 1935
(пер. с иврита Алекса Тарна)
foto

Краткая памятка

Выношу сюда ответ ФБ-френду из Германии, которая с недоумением взирает на торжество израильской демократии и честно, но безуспешно пытается разобраться, кто есть ху.
Думаю, составленная мною краткая памятка будет интересна не только ей.

Дорогая Нелли, нашу систему трудно понять до конца – в особенности, с точки зрения заграничного наблюдателя. В Израиле действует, скажем так, "секториальная демократия", где большинство партий представляют определенную группу населения и борются (стараются бороться / утверждают, что борются) за ее интересы.

1) Яадут ха-Тора - религиозные ашкеназы, т.е. литваки и хасиды, заинтересованные в сохранении и защите ультрарелигиозного уклада.

2) ШАС – религиозные/традиционные сефарды, группирующиеся прежде всего вокруг созданной рабби Овадией Йосефом сети школ «Эль-ха-Мааян».

3) Наш-Дом-Израиль-Либерман – часть русскоязычных избирателей (пенсионеры/обитатели хостелей + ненавистники «черных» и «пейсатых»). Эти голосуют прежде всего за близкую их ментальности риторику лидера партии (поскольку РЕАЛЬНЫХ конфет и коврижек они от него, увы, не видят).

4) Группа «белых» партий, образовавшаяся на обломках бывшей безраздельной владычицы МАПАЙ, партии Бен-Гуриона (сейчас это Лапид, Ганц и Авода) – за них голосуют потомки ашкеназской мапайной «элиты»: внуки и правнуки кибуцников и мошавников, выбившиеся в правящий чиновничий, культурный, академический, генеральский, юридический слой. Это люди Израиля №1 (Исраэль ха-Ришона), которые по-прежнему правят, даже проигрывая выборы, ибо остаются на ключевых постах повсюду, где только можно (за исключением, возможно, футбола и местных органов власти). Их интерес заключается, прежде всего, в защите своих позиций.

5) Арабский блок – в пояснениях не нуждается. При всей разнице между составляющими его партиями (коммунисты-секулярные националисты-умеренные-исламисты) они видят свой долг в борьбе за арабов / против евреев.

6) Ликуд прежде состоял из двух союзничающих групп:
--- 6а) мощная электоральная база сефардов, которые с некоторых пор увидели в этой партии способ противостоять мапайным хозяевам, унижавшим и гнобившим их на протяжении долгого времени. С ними союзничает сегодня еще и часть правого русскоязычного электората – по тем же самым соображениям (их сейчас гнобят и не пущают еще пуще «черных»). Эти избиратели голосуют за Ликуд ВСЕГДА просто потому, что он представляет в их глазах альтернативу владычеству «белых».
--- 6б) идеологическая часть Ликуда – ашкеназские правые либералы и то, что осталось от ревизионистов Жаботинского-Бегина-Шамира. Тут, как видите, мы впервые заговорили об ИДЕОЛОГИИ – все предыдущие 6 с половиной групп голосуют, как правило, рефлекторно, «за своих». Нынешний раскол в Ликуде произошел не столько по линии Нетаниягу vs Беннет/Саар/Гендель/Шакед, сколько по линии 6а vs 6б.

7) Дальше следуют две (всего ДВЕ!) реально идеологические партии:
слева МЕРЕЦ (потомки коммуняк-сталинистов из Хашомер Хацаир и МАПАМ, перековавшиеся в прогрессистов);
справа – условный Смотрич («вязаные кипы» и поселенцы).
В сумме обе эти партии набирают меньше 10% голосов.

Такой вот расклад. Как видите, никто здесь не «сошел с ума» (как ошибочно полагают некоторые комментаторы), да и идеология, невзирая на непрекращающийся шум на тему «лево-право», тут как правило не при чем. Люди просто голосуют за «своих», веря им больше остальных. Это, кстати говоря, и есть демократия.